Клуб рогатых жён - Анна Гром

Он высокий, в строгом темном костюме, который сидит на нем безупречно. В нем нет грубой мощи перекачанных охранников, но в каждом движении чувствуется опасная, скрытая сила. У него нет особых запоминающихся черт — обычный профиль, обычный разлет бровей — но от него веет чем-то хищным и бездонно глубоким. Аура, исходящая от него, заставляет кожу покрываться инеем.

А его голос я уже слышала.

Заплутали? Выход там.

— Санитар леса.

Я вижу, как в уголке его губ мелькает хищная, едва заметная ухмылка. Он лезет во внутренний карман пиджака и достает оттуда черную карнавальную маску.

Глава 8

Несколько минут. Мне показалось, что дорога длилась несколько минут, слишком мало, чтобы молчание в салоне начало становится тягостным. Оно было заполнено тревожным ожиданием, причём, у каждого своим.

В мою чугунную от пережитого калейдоскопа ощущений — от омерзительного до тошнотворного — голову прокрадывались мысли, которые заставляли мой живот прижиматься к позвоночнику. Эту девчонку на заднем сиденье выбросили на улицу. Умирать. Или она сама от них уползла, понимая, что перформанс в стиле Марины Абрамович потерял берега.

Я искоса поглядывала на мужчину за рулем. Он сидел неподвижно, его профиль казался высеченным из темного гранита. Он пугал меня до дрожи в коленях, но в то же время от него исходила какая-то магнетическая, первобытная сила, заставлявшая меня, вопреки здравому смыслу, вглядываться в его черты.

Кто он? Спаситель или еще один демон в этом аду?

Мы подъезжаем к особняку на краю посёлка. К самому большому и дорогому дому во всей округе. Трёхэтажный дом в готическом стиле напоминал сказочный дворец в миниатюре: элегантный кремовый фасад, пилястры, стрельчатые окна, похожие на бойницы, и даже горгульи, застывшие в немом крике на крыше. Светлые стены эффектно сочетаются с темной кровлей и почти чёрными оконными рамами. Особенно удивляет меня величественный парадный вход с арочным порталом и кованными воротами. Это не дворец прекрасного принца из девчачьих сказок, это пристанище злого короля.

Мужчина, терпеливо ожидая, когда автоматические ворота расползутся по сторонам, набирает на приборной панели номер. В тишине салоне резко раздаётся молодой женский голос.

— Внимаю!

— Виталина, бери мать и открывайте оперблок, — бросает он коротким приказом и тут же оборвал связь.

Я сижу тихо, как мышь. И почти ничего не чувствую. После того, что я сегодня увидела, что ещё может меня изумить?

— Боитесь? — вдруг спрашивает он, не поворачивая головы. Его голос звучит низко, с едва уловимой вибрацией, от которой меня пробирает холодом.

Я проглатываю горький после приступов тошноты, вязкий ком в горле и нахожу в себе храбрость ответить вопросом на вопрос:

— Надо?

Он усмехается и пожимает неопределённо плечами, мол, смотрите сами.

Динамик на приборке снова оживает тем же резким женским возгласом.

— Серёж, скажи хоть, что готовим?

— Колото-резаное, множественное, ожоги, внутреннее тоже, — он отвечает какими-то рублеными, непонятными или только им с этой Виталиной двоим известными фразами.

— Пипец, — раздаётся ответ невысокого культурного слога.

Кованые ворота под старину, на самом деле оснащены по последнему слову техники. Они, наконец, распахиваются впуская нас на ухоженную территорию особняка. «Бентли» проезжает сквозь ещё одни ворота, в подземный гараж, где рядом с пустым парковочным местом стоит ослепительно-белый «Феррари».

Чёрное и белое, никаких других оттенков этот загадочный гражданин не признаёт?

— Сейчас сюда придут моя мать и сестра, — мы всё ещё сидим в машине, Сергей глушит двигатель, поворачивает ко мне лицо, а я боюсь на него смотреть, ощущая, что его взгляд пронзает меня, как хирургический скальпель, раздвигая края ран, препарируя, как лягушку. — Мать — врач-хирург, сестра будет ассистировать. Посмотрим, что тут можно сделать.

— Вы Сергей Мясников? — наконец, до меня доходит. Ирина говорила о нём в день нашей первой вечеринки у них дома, когда я ещё и близко не подозревала в какой вертеп угодила.

«А вон там в самом конце улицы живёт нелюдим. Сергей Мясников. Я его вообще ни на одной тусе не видела. У него самый дорогой дом и больше всего земли. Говорят, связан с правительством. И живёт он с сестрой и матерью. Мать у него инвалидка, а сестра хрен знает кто вообще. Говорят, он с ней спит».

— Вы Валерия, ангел, спустившийся с небес в ад.

Мы как-то неправильно друг другу представляемся, как-то шиворот навыворот, будто я ему представляю его самого, а он мне меня. Уж ангелом с небес я себя бы точно не назвала.

— Вы действительно спите со своей сестрой? — вылетает у меня изо рта прежде чем я успеваю подумать.

Сергей замирает на секунду, а затем разражается громким, раскатистым смехом. Этот звук отзывается странным, почти приятным эхом у меня в груди, вопреки всему ужасу ситуации.

— Кто же это вам сказал?

— Ирина. Соседка. Жена ресторатора.

— Вы поверили сдвинутой нимфоманке? — он прищуривается, и в его глазах блестит опасный огонек.

— Я не знаю, кому здесь верить.

— Никому. Не верьте здесь никому.

Мы выходим из машины, Сергей открывает задние двери и аккуратно достаёт неподвижное тело. Я следую за ними. Он несёт её словно пушинку в невидимый глазу лифт, который бесшумно раскрывает перед нами двери.

— Она жива?

— Пока да.

Мы выходим из лифта. Я едва ли не слепну от белоснежной чистоты помещения. И это ещё не операционная. Операционная, похоже, прямо напротив, судя по стеклянным распашным дверям.

— Почему мы не поехали в больницу? — спрашиваю я.

— Чтобы её там добили?

Ответ вынимает из меня дух. Сергей кладёт завёрнутую в плед девушку на каталку, стоящую у стены.

— Она расходник. В принципе, она не должна была выжить, она подписалась на это добровольно. По своим причинам.

Я молчу, ошарашенно глядя в его глаза. И он продолжает:

— Да. Эти люди бывают убедительны. И предлагают очень выгодные сделки.

— Какая сделка может быть с условиями, где одна сторона может умереть?! — почти кричу я.

— Валерия. Жизнь человека не самая драгоценная ставка в той среде, в которую вы попали. Привыкайте.

Глава 9

Проклятый бесшумный лифт! Двери распахиваются и в коридор въезжает женщина на инвалидной коляске, позади неё выходит ещё одна — высокая блондина с фигурой модели, но помятым серым лицом, с ярко-выраженными возрастными морщинками. Её телу на вид было восемнадцать, лицу — раза в