Пристегните ремни. Взлетаем! - Тина Джель

— А я бы с таким и переспать не отказалась, — появляется вдруг из-за угла взъерошенная Милка.

— Да не собираюсь я с ним спать, — взвизгиваю истерично я.

Не надо было им ничего говорить, ведь затюкают сейчас...

— Но вообще, если тебе совсем никак, можешь сказать, что у тебя месячные, и тампон для надёжности вставить...

— Тампон-то зачем? — интересно мне вот стало.

— Ну, вдруг он проверить захочет… — Милочка присаживается к нам на диван.

— А такое вообще бывает? — даже Лерке кажись стало интересно.

Про то, что секс мне так-то никто пока не предлагал, все почему-то забыли. Даже я..

— У меня было, — признаётся Милка в сокровенном, поправляя на носу очки учительским жестом.

— И ты позволила? — не верю!

— Да мне интересно было, проверит или нет...

— Та-ак, вот на этом месте поподробнее пожалуйста, — нависает над ней Лерка, — что-то мы пропустили в твоей скучной учительской жизни, нимфоманочка наша. Тебя хотели, но ты вдруг решила девственницу включить? Не верю...

— За кого ты меня принимаешь?! — осуждающе зыркает на неё из под очков Милка. — Он мне не понравился, но тачка у него была зачётная. Я просто хотела прокатиться, а он неправильно меня понял. И вообще, он дедушка моего ученика… — невинно хлопает она глазками.

Даже я на этом месте заржала...

Миниатюрная, симпатичная Милка, работает учительницей английского языка в частной школе. И всегда, кстати, была отличницей, несмотря на свою неконтролируемую, зачастую, любовь к мужчинам, и гениальные способности влипать в истории сомнительного характера. Из которых потом с честью выпутывается, не без нашей помощи, конечно.

— Как тебе вообще детей родители доверяют? — гогочет Лерка. — Расскажи-ка нам давай, как у тебя ночь сегодняшняя с горячим итальянским парнем прошла, а то мы тут измучились все уже в неведении...

— Ну, как? Как и положено крепкой семейной паре, — ржёт, — в пижамах и под разными одеялами. Оставил меня спать поутру, сам на работу ушёл.

— Ничего себе, как далеко вы продвинулись за столь короткое время! — восхищается в шутку Лерка, — Да у тебя талант дорогая...

— Ещё какой... — довольно ухмыляется наша мелкая, вытаскивая из-за спины ключи от квартиры и карту города Рима. — Может, Папу почтим своим визитом, коль мы здесь застряли?

Я выдёргиваю из её рук карту, на которой уже отмечены все основные достопримечательности Вечного города, гостеприимным хозяином и начинаю строить планы...

— Да не хочу я по такой жаре по городу шляться, — разрушает наши мирные планы Лерка, — нет там никого интересного, я уже посмотрела. И вообще, я не просвещаться сюда прилетела, а развлекаться. Не забывайте, что у меня травма... сердечная. Тонь, что здесь моря что ли поблизости нет? Позвони кому-нибудь, пусть нас на море отвезут...

Глава 11

— Нельзя тебе на море, у тебя месячные... — наезжаю я на неё из вредности.

— Ну и что, у тебя же тампоны есть... — не моргнув глазом отвечает мне Лерка. — Я куплю потом, отдам тебе, если что...

И пока я хлопаю глазами, лишившись дара речи от её наглости, они с Милкой, начинают увлечённо изучать ближайшие к Риму пляжи, совершенно не обращая внимания на мою недовольную физиономию. Вот как так, а?

— Что думаешь, по поводу Анцио? — наконец, вспоминают они обо мне. — Пишут, что лучший пляж близ Рима. И недалеко опять же, всего в шестидесяти километрах. На поезде около часа...

— Правда? — развожу я руки по сторонам, нарочито удивлённо вытаращив глаза. — Можете прокатиться на поезде, если вам так хочется. Я воздержусь, — не скрываю я своего недовольства.

— Тонь, ну ты чего? — невинно хлопает Лерка глазками. — Я же не только о себе думаю. Вот у тебя сколько уже нормального мужика не было? Ты где его искать собралась, на аудиенции у Папы что ли? Или ты втихаря от нас решила состариться на работе в одиночестве? Так мы тебе не дадим, так и знай...

Хотела было поначалу ей возразить: что не собираюсь я мужика никакого тут себе искать, но в конце её пламенной речи не выдерживаю, и начинаю тупо ржать.

Ладно, фиг с вами. Пляж так пляж.

— Ну, если мы все тут согласные, — подключается к дискуссии Милка, — тогда, может, за завтраком подробности и обсудим? Там Винченцо с утречка за свежими круассанами для нас сгонял...

Мы с Леркой на этом месте переглянулись, поморгали и благоразумно промолчали. Дружно встали и пошли на кухню.

— Тут вообще есть-то можно? — спрашивает Лерка, внимательно осмотрев кухню.

Если бы не круассаны на столе, да кофеварка на рабочей поверхности, можно было бы принять эту стерильную комнату за медицинскую лабораторию, например. Раковина из нержавеющей стали и смеситель с гибким изливом без единого развода. И я сильно сомневаюсь, что этой кухней Винченцо пользуется по назначению. Или, и правда, драит двушку свою всё свободное от работы время.

— Ну, других нет, значит, можно... — делает вывод Милка, и по-хозяйски начинает накрывать на стол.

Лерка, не задумываясь, принимается тестировать кофемашину дедовским методом тыка.

Я в дела хозяйские не вмешиваюсь. Листаю контакты в своём телефоне. Пилить на пляж на поезде, совсем не хочется, тут Лерка права.

Между делом, заталкиваю в рот круассан почти полностью, закатываю от удовольствия глаза. Кажется, никогда в жизни ещё такой вкуснотищи не пробовала.

В Италии этот рогалик называют — корнетто и считают эту волшебную выпечку неотъемлемой частью своей культуры, как и французы, впрочем. И те и другие предпочитают не вспоминать, что впервые рогалики в форме полумесяца появились в Вене. Эти рогалики венские пекари начали печь в честь окончания осады города войсками Османской империи.

Во Францию же эту выпечку привезла австрийская принцесса Мария Антуанетта в конце восемнадцатого столетия, и здесь уже, этот волшебный рогалик, начали называть — круассан, значительно усовершенствовав рецепт венских пекарей. И Французы могли бы вполне одержать эту победу над Италией, в своём вечном с ними противостоянии, если бы не одно «но». Север Италии в те времена был частью Австро-Венгрии. Так что итальянский корнетто приходится дедушкой французскому круассану. Кстати, в итальянском корнетто, в отличие от французского круассана, присутствуют яйца и больше сливочного масла. И, как мне кажется, они вкуснее французских. Но это на мой вкус, а о вкусах, как известно, не спорят.

— Лер, — обращаюсь к ней, как главному эксперту, поглотив очередной корнетто. Ещё несколько дней таких завтраков и ни в один свой купальник я не влезу, но об этом я, так и быть, подумаю позже. —