Пристегните ремни. Взлетаем! - Тина Джель

— Что ты там возишься? — интересуется Лерка, вместо ответа.

— Жопа сгорела, забыла намазать, — докладываю.

Вернее, я не то чтобы забыла её намазать, мне в голову не пришло, что она у меня так сильно обгорит на закате дня, пока я ползала на карачках по песку в поисках ключей.

— Сочувствую… — дежурно бросает Лерка и прилипает к стеклу. — Мелкую нашу опять Винченцо спасает. Так и останется ведь здесь...

Я, вслед за ней, утыкаюсь носом в стекло, наблюдая, как монстр, вполне себе дружелюбно сейчас с Винченцо о чём-то беседует, который примчал за нами, по первому Милкиному зову, забив на визит к стоматологу.

Резко отдёргиваю голову от стекла, заметив, что монструозина идёт в нашу сторону и, поелозив немного, выравниваюсь. Прикрыв ноги подолом сарафана.

Чуть вздрагиваю, от негромкого звука закрывающейся двери. Кладу руки на коленки, как первоклашка, внутренне напрягаясь от его присутствия рядом.

Салон мгновенно наполняется приятной свежестью. Втихаря тяну в себя аромат.

Автомобиль плавно трогается с места.

— Спасибо, — слышится робкое из-за спины...

— И много у тебя таких отмороженных на всю голову знакомых ещё? — этот гад, кажется, никого не слышит, кроме себя. — Антонина? — от его ледяного тона, Лерка на заднем сиденье притихла.

Я округляю глаза.

Что он имеет в виду?

Он окидывает меня внимательным взглядом, останавливая взгляд свой на моих ногах. Интуитивно начинаю натягивать на коленки подол, всеми силами пытаясь сидеть на заднице ровно.

— Мой отец, родом из Неаполя, — спокойно продолжает он, отворачиваясь от меня, — а там, соперников...убивают...до сих пор...

Что?

И пока я хлопаю глазами, переваривая свалившуюся на мою голову информацию, машина останавливается, Энцо выходит, блокирует двери, и, скрывается в...аптеке.

— За презервативами пошёл, — шепчет Лерка.

— Я подарила ему презервативы, — отвечаю, следуя за ним взглядом.

— Какие?

— Какие, какие, Милкины...

— Бля-ха, Тонь, тебе вообще пить нельзя...

— Это случайно получилось… — начинаю оправдываться.

Мне вот зачем сейчас напоминать, что мне пить нельзя? Я и без напоминаний знаю это. Я и не пью. Ну, почти.

Все самое плохое, происходит со мной именно по пьяни. Девственности я лишилась после вечеринки, по случаю сдачи сессии, выпив изрядно. С бывшим своим познакомилась в клубе, тоже хорошо тогда приняв на душу. И вот, чуть на люстре не повесилась в аэропорту...тоже приняв на душу.

«Никогда в жизни больше. Ни капли» — даю себе обещание.

— Ну, значит, за смазкой… — успокаивает меня Лерка.

— Издеваешься?

Я смазку вообще в своей жизни ни разу не видела. Где я, и где смазка, с моим-то бывшим недочленом, как девчонки говорят?

— Ну, а что ты хотела Тонь, он ведь, можно сказать, спас нас. Мог бы и не приезжать. А он прилетел по первому твоему звонку, так что сегодня ты поцелуем кажись не отмажешься. Хотя, — фыркает, — мог бы и задержаться немного, мальчики там были зачётные. Но мне больше всех блондин тот понравился, уж больно хорош… — тянет она мечтательно.

— Ты ему тоже понравилась, — вспоминаю, — его Франко, кстати, зовут.

— Правда? Телефончик спроси?

— Сама спроси, — киваю подбородком на выходящего из аптеки Энцо. С пакетом.

— Их по всей Италии что ли таких собирали? — следует она за моим взглядом.

— Не знаю точно про пограничников, не интересовалась. Но, кажется, их перебрасываю с места на место. В полиции по месту жительства они вроде не могут здесь работать, где-то слышала...

— Меня там молоденький полицейский так мило до туалета провожал, эх, если бы не месячные...

— И пофиг на блондина? — прыскаю я, и резко замолкаю, выравнивая задницу на сиденье.

Энцо бросает пакет назад, трогается. Молча. Даже музыку не включает. Гад.

— Крем от ожогов, — ставит он мне пакет на коленки. — У тебя есть полчаса...

— Документы? — обнаглев, спрашиваю я.

— Жду тебя здесь, — прилетает мне в ответ.

Глава 16

— Тонь, воду горячую всю не сливай, нам тоже в душ надо, — стучит в дверь ванной Лерка и, судя по еле различимым звукам, получает замечание от Винченцо, чтобы не шумела.

Я выключаю воду, вспомнив, что водонагреватель у хозяина небольшой и рассчитан на одного его мелкого, а не на трёх девиц, привыкших дома воду лить на себя без ограничений.

Мне, как человеку, на которого возложена сегодня ответственная миссия по возвращению наших документов, позволили пойти в душ первой.

Но Лерка, не была бы собой, если бы спокойно сейчас сидела и ждала очереди:

«Двадцать пять минут, выходи, нам тоже песок с себя смыть надо».

«Терпи» — пишу в ответ.

Ничего с ней не случится за пару минут.

У меня не выходят из головы слова Энцо про то, что в Неаполе соперников убивают, и я сижу на крышке унитаза, копаясь в телефоне и пытаясь сей факт уточнить.

Верится, конечно, во всё это с трудом, но хрен их знает этих неаполитанцев, про них столько мифов и легенд всегда рассказывают.

Про Каморру, так или иначе, слышали, наверное все, как и про Коза Ностру. Но блин, это когда было-то?

Начинаю листать дальше и с удивлением обнаруживаю, что легендарный Альфонс (Аль) Капоне был неаполитанцем, что, в своё время, чрезвычайно затруднило ему путь к вершине власти в Чикаго — пришлось убивать кичливых сицилийцев, чтобы расчистить себе путь.

«Тонь, что ты там застряла, у тебя что понос?» — прилетает очередное от Лерки.

«Отстань» — пишу быстро.

И возвращаюсь к анекдоту: «Мать мафиози: «Идите пытать этого бедолагу на задний двор, а здесь я только что убралась!»

Нет, не то...

Заскок на уборке у итальянок, высмеивают все, кому не лень, даже сами итальянки. И не только итальянки, кстати, загоняются по чистоте, некоторые мужчины тоже — квартира у Винценцо вон блестит, ни пылинки.

Не раз слышала, что взрослые дети переезжают на съёмные квартиры, и их мамы начинают ездить потом к ним, чтобы: стирать, убираться и готовить. И продолжается это даже когда у диточки появляется вторая половинка.

Ну их нахрен этих итальянцев — прихожу к заключению.

Лезу в косметичку, вытаскиваю валяющийся в гордом одиночестве тампон. Лерка так и не вернула мне недостачу.

«Блядь, Тонь, тридцать пять минут, посидишь ещё полчаса и смазка тебе уже не поможет» — вот вспомнила подругу, называется.

Бросаю тампон в косметичку и трясущимися руками разматываю полотенце с головы. Встаю, наконец, с унитаза.

— Мил, — заглядываю я в кухню, где все дружненько сейчас собрались и потягивают винцо, — у тебя это, коньяк есть ещё?

Мне надо, для храбрости, иначе я сейчас залезу под диван и останусь там жить.