Пристегните ремни. Взлетаем! - Тина Джель

в силах воспротивиться его напору. Сердце замирает, а из груди вырывается протяжный стон, когда он, с немного неприличным звуком, заканчивает насиловать мой рот.

Он извращенец. Точно.

«И я» — думаю я тем, что осталось у меня в голове от мозгов, втихаря признаваясь себе, что всё, что он делал сейчас, мне безумно понравилось.

Это немного странно.

— Не забудь, дорогая, — вставляет он в мои руки букет, пока я размышляю о своих сексуальных предпочтениях.

Прижимаю букет трясущимися руками к себе.

— И ладно уж, хоть ты меня и не поцеловала...

— Как это? — ко мне возвращается дар речи.

Отчего это тогда у меня вместо губ пельмени, а между ног болото?

— Это не считается… — он читает мои мысли.

Открываю было рот, чтобы возмутиться — не успеваю: между ладонями и букетом появляются наши паспорта.

— Тогда до завтра? — дежурно интересуюсь, понимая, что никакого завтра уже не будет. И, не дожидаясь его ответа, тянусь всем корпусом к двери.

— Подожди, — слышится из-за спины.

Застываю.

Неужели передумал?

Чуть разворачиваю корпус в его сторону.

— Купи себе завтра подарок, — просовывает он мне что-то в руки.

— Это что? — уточняю, понимая уже, что это карточку он мне подсунул.

— Только не сильно дорогой… — добавляет.

В голове моей махом всплывает история от моей знакомой, как один итальянец на крутом «Порше» ей карточку так вручил, а потом её забрали до выяснения. Нельзя же тут чужими карточками расплачиваться. Тот чувак ещё и аферистом каким-то потом оказался.

О, боже!

Как теперь от неё избавиться?

Тяну ручку двери, судорожно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

В спешке, нога застревает, и глаза мои стремительно начинают приближаться к земле.

— Cazzo! (ит. мужской половой орган) — чья-то сильная рука останавливает мой стремительный полёт, за мгновение до того, как нос встретится с землёй.

Шипы роз больно впиваются в грудь через тонкую ткань платья, нос щекочет запах остывающего асфальта.

«Ух!» — затылок ударяется о что-то твёрдое. Так сильно, что перед глазами начинают летать мушки.

— Поосторожней бы не мешало, так ведь и убить можно… — шиплю.

— Антонина, — тихий но очень неприятный шёпот прямо в ухо. — Завтра сидишь дома, поняла?

— Ага, — соглашаюсь послушно.

Чё непонятного-то? Поняла, конечно.

Делаю движение к двери, почувствовав, что руки его меня выпустили из захвата.

— Сидеть! — раздаётся окрик.

Гад, как собачке какой-то команды отдаёт.

«Сидеть! — передразниваю, определив по колебанию воздуха за спиной, что он выходит. — Сам — сидеть!»

Бросаю карточку на пол, пока он меня не видит. Она, зараза такая, покружив, как осенний сухой листочек, ложится прямо по центру. На самое видное место. Начинаю запихивать её ногой под сиденье. Не успеваю, — перед носом моим возникает протянутая рука.

— Ой! — вскрикнув, хватаюсь за его руку. Надо же какой галантный, когда не надо. Выскакиваю из машины. — Что делать сейчас будешь? — спрашиваю, улыбаясь во весь свой бесстыжий рот, помня о торчащей из под сиденья карточке.

— М-м-м… — смотрит он на меня удивлённо, поблескивая в темноте ледышками, — писать в ванну, а что? Хочешь помочь?

Вытаращив на него глаза, отдергиваю руку.

Нет уж, извольте. Я уж как нибудь в унитаз… без вас желательно…

Резко развернувшись, бегу со всех ног к подъезду, на ходу прокручивая в голове план побега.

Глава 19

— Лер, смотри, — тормошу я подругу за плечо, бросив охапку цветов под ноги.

— Отстань несчастная, — отбивается она от меня, натягивая на голову одеяло.

— Я добыла наши паспорта, — громко шепчу, делая ещё одну попытку разделить свою радость с кем-нибудь из близких.

Но она в ответ только мычит и радоваться со мной совсем не собирается.

Ну и ладно. Кидаю паспорта на столик, перепрыгиваю через клумбу, и бегу в ванную. Писать хочется — жуть!

Бросаю в унитаз разбухший скользкий, как слизняк, тампон.

«Фу, ненавижу тебя!» — искренне признаюсь ему в своих чувствах.

Со злостью нажимаю на кнопку слива.

Вода, закручиваясь в воронку, с шумом проваливается в бездну канализации, являя взору моему его...мой тампон, счастливо плавающий на поверхности, расправив бочка.

Чтоб его!

Жду когда бак опять наполнится водой, переминаясь с ноги на ногу. Бросаю взгляд на ванну...

У него по ходу унитаза дома нет, раз он писает в ванну.

Нажимаю на кнопку слива до упора.

Хрен тебе!

Непотопляемый тампон плавает на поверхности, красноречиво напоминая мне о моём позоре.

Блиать!

Если я пописаю в унитаз, а он потом не соизволит смыться, как я его доставать буду?

«Может, забросать его туалетной бумагой?» — появляется мысль. Я так бычки Леркины забрасывала, когда они не тонули.

Вспоминается вдруг бабушкина романтическая история о том, как она невестой ещё гуляла зимой с дедушкой и сильно писать захотела, а сказать о своих естественных потребностях, постеснялась. Так и шла тихонечко рядом с ним, писая в штаны. Древние временя, что с них взять!?

Снимаю рулон туалетной бумаги с подставки. Складываюсь пополам, сжимая ноги, из последних сил сдерживая потоп. Взгляд падает на биде.

Как я его не заметила?

— О-о-о... Боже, это так же приятно, как оргазм, — разговариваю сама с собой, наслаждаясь удовольствием.

Заодно и подмыться не мешало бы.

Что он там нюхал?

Щёки вмиг заливаются румянцем стоило только вспомнить.

Открываю воду. Господи, как же хорошо. Спасибо вам добрые люди, придумавшие такую удобную штуку, как биде.

Душераздирающий вопль, раздавшийся в ночи из комнаты, самым вероломным образом вдруг вмешивается в мои мирные переговоры с биде. Вырубаю воду. Прислушиваюсь.

Послышалось?

— Тоня, блядь! — Нет, не послышалось.

Подскакиваю с места, пока она всех не перебудила, делаю шаг и...наступая на трусы, лечу.

«Бумс!»

«Писать в биде опасно» — думаю я, отдирая голову от двери.

* * *

— Тонечка, у него даже курицы замороженной в холодильнике нет, — протягивает мне Милка ложку. — На, приложи пока это хоть, сейчас Винченцо лёд тебе в пакет наберёт.

— А вы чего не спите? — лежу я на диване, растирая лоб рукой.

— Так Лерка тут такой переполох устроила, — бросает она недовольный взгляд на подругу, тут даже мёртвый бы подскочил...

— Да это не я, — оправдывается та, — кто вообще бросает розы на пол? Я чуть с ума от страха не сошла, думала, засада...

— Ну, ты же спала, — мямлю я.

— Ты сама меня разбудила, — напоминает мне она. — Я хотела уточнить, как свидание прошло. Хорошо прошло? — бросает она взгляд на ковёр из роз на полу.

— Лер, ты бы смывала за собой...неудобно ведь… — перебивает её Милка, — осуждающе зыркнув на неё из под очков.

— Я? — недоумевает Лерка.

Стыдоба!

Я кладу на голову