Наследница Звездного Света - Амали Ховард

проходят сквозь него. Мои ладони снова покалывает и жжет сильным приливом жара, и я спотыкаюсь. Я чувствую, как внимание рунного мастера на мгновение скользит ко мне, но он выглядит раздраженным, а не подозрительным, словно я трачу его драгоценное время.

Старуха из переулка мелькает в моих мыслях. Сетаре сар локкар, берегись лжи.

Я чувствую, как к горлу подступает желчь, и подавляю ее.

— Возьми себя в руки, Сурайя, — яростно шепчу я. — Ее не существует.

Я повторяю эти слова как мантру и практически ныряю в кружащийся портал. Липкая, почти паутинная прохлада окутывает кожу, потягивая тонкие волоски по всему телу, прежде чем отпустить меня с беззвучным — и, слава богам, безболезненным — хлопком по ту сторону.

Калдари, наконец-то.

* * *

Воздух здесь другой. Менее сухой, более ароматный.

Пустынный воздух разрежен, но атмосфера Калдари пышная, почти чересчур для моих привыкших к Кобану чувств. Но я вдыхаю его и медленно привыкаю. Я замечаю еще дюжины стражников, снующих вокруг, все верхом, вооружены до зубов. Они ожидают новой атаки Дахака?

Один из сопровождающих подходит, чтобы проводить меня к ожидающей карете, где уже сидят Парви и Фатима, склонив головы друг к другу и о чем-то тихо беседуя. Они поднимают взгляды при моем появлении и снова продолжают разговор. Я стараюсь не обращать внимания на их отстраненность, может, они так же нервничают, как и я.

Сажусь на противоположное сиденье, поправляю волосы и выглядываю в окно, когда экипаж трогается. С левой стороны сверкающая река вьется по зеленой долине, направляясь к цитадели, виднеющейся справа и разделяющей зеленые поля, граничащие со стенами столицы. Завороженная видом, меняющимися красками и очертаниями пейзажа, я едва сдерживаю восторг в груди, когда наконец появляется Калдарийский дворец.

Пески...

Полуденное солнце играет на его стенах, заставляя меня щуриться, даже когда я пытаюсь впитать каждую деталь: от роскошных садов до фонтанирующих бассейнов и статуй, венчающих вход. Величественные колонны, увенчанные шпилями, тянутся вдоль периметра, пока моя карета присоединяется к длинной процессии других, а затем вид заслоняет мраморная арка, ведущая в просторный внутренний двор.

Пройдя сквозь нее, я теряю дар речи. Это великолепно. Изысканные купола возвышаются надо мной, словно подвешенные пузыри, и мои глаза пожирают каждую гравировку, каждый драгоценный цвет, запечатлевая их в памяти. Центральная башня, кажется, сделана целиком из золота, а витражи и изысканные фрески украшают ее фасад. Картина в моей мастерской просто не отдавала ей должного, эта чистая роскошь далеко за пределами того, что могла бы передать любая прозаичная копия.

Моя карета останавливается, и лакей сопровождает всех троих нас вниз по ступеням. Внутренний двор бурлит от активности: люди снуют туда-сюда, приветствуя процессию прибывающих экипажей.

А по периметру стоит еще одна линия стражников. Я стараюсь не поддаваться зловещему виду.

Группа молодых женщин — других избранных, полагаю — стоит неподалеку, кажущихся невозмутимыми среди всей этой роскоши. Судя по богатым нарядам, они, должно быть, из Вениара или Элони, более богатых городов, чем Кобан. Одна, с рыжеватыми волосами, гордо носит герб Регула, а брюнетка рядом с ней облачена в богато украшенные доспехи. Антарес, очевидно. Я пытаюсь придать лицу такое же беспечное выражение, как у них, но не могу полностью скрыть восхищенного восторга.

Можно вывезти девушку из пустыни...

Парви и Фатима направляются к ним, не заботясь обо мне, но мне, честно говоря, все равно. Я усмехаюсь и прижимаю ладони к щекам, чтобы не ухмыляться как сумасшедшая. Я хочу впитать каждую секунду этого, чтобы потом пересказать все Лале в деталях и наслаждаться этим всю оставшуюся жизнь.

Когда я снова оглядываюсь, неопрятная копна волнистых каштановых волос ловит солнечный свет, привлекая мое внимание. Она принадлежит мужчине, сидящему на высоком каменном заборе, граничащем с одним из садов, и тоже с интересом наблюдающему за прибывающими.

Словно почувствовав мое внимание, наши взгляды сталкиваются, и я отшатываюсь от удара презрения в его взгляде, когда он окидывает меня с головы до ног. Я чувствую насмешку еще до того, как она искривляет его полные губы, словно намекая: Тебе здесь не место. Несмотря на мои недавние самоуничижительные мысли, я возмущаюсь откровенным презрением. Кем, черт возьми, он себя возомнил в Ориндхре?

Одетый в простые домотканые коричневые брюки, темно-синюю тунику и стоптанные черные сапоги, он мог бы быть конюхом или садовником. Я вздергиваю подбородок как можно более надменно, подражая жеманному виду стоящих рядом женщин, и сверлю его взглядом. К моему раздражению, мужчина вдруг ухмыляется, подмигивает и кувыркается со стены. Я сдерживаю крик и подаюсь вперед, вскинув руки, прежде чем он ловко приземляется на корточки у ее основания. Он встает и отвешивает насмешливый поклон в мою сторону. Сгорая от стыда, я опускаю руки и пытаюсь унять бешено колотящееся сердце. Что я собиралась сделать? Поймать его?

Теперь, когда мы на одном уровне, я вижу, что мужчина сильный и стройный, с широкими плечами, переходящими в рельефную грудь, и длинными мускулистыми ногами. Его туника и брюки облегают фигуру так, словно кто-то с любовью сшил каждый стежок специально для него. Пески горят, но мужчина в отличной форме... и явно знает это. Мой взгляд возвращается к его лицу, и он поднимает бровь, видя, как я пялюсь. Мои щеки горят.

Ну и ловка же ты, Сурайя!

Я вскидываю голову и отворачиваюсь, но эффект сразу же портится, когда порыв ветра срывает мой вуалированный головной убор и уносит в воздух. Проклиная все, я бросаю все попытки быть надменной, подхватываю длинную тунику и бросаюсь вдогонку за подарком Лале... прямо навстречу приближающемуся отряду скачущих лошадей.

— Прочь с дороги! — ревет кто-то, и я замираю. Периферийным зрением я вижу, как стражники во дворе мгновенно подбираются, руки на оружии, и приближаются... ко мне, словно я — угроза. Каждый человек падает на землю в знак почтения, когда во дворе воцаряется тишина.

Дрожа от адреналина, я делаю то же самое и выглядываю из-под ресниц. Огромный скаковой жеребец блестит от пота прямо надо мной, его мощные копыта взбивают пыль в волоске от моей головы. Мой взгляд скользит по гладкому мускулистому корпусу животного к богатым драпировкам, ниспадающим с золотого седла, и украшенной драгоценностями уздечке, и живот скручивает от страха с каждым поднятым дюймом.

Пожалуйста, только не король. Пожалуйста, только не король.

— Встань, — приказывает женский голос, и копье холодного ужаса пронзает меня. Есть только один человек, который мог бы быть хуже короля. Его жена, Королева Морварид.

— В-ваше Величество, — заикаясь, произношу я, вставая, но не поднимая глаз.

— Покажи мне свое