Жестокое наследие - Мила Кейн

В своей голове я была за тысячи миль отсюда, в маленьком городе, с видом на другое море, юная и наивная… и не подозревающая, что вскоре моя жизнь разлетится на куски.

— Извини, я неважно себя чувствую. Думаю, мне стоит уйти. Похоже, я тут лишняя. — Я кивнула в сторону парня-хипстера за баром, который не сводил глаз с Эрики.

— Тебе необязательно уходить, — пробормотала она, посылая улыбку в сторону красавчика.

— Обязательно… Развлекайся. — Я выдавила улыбку, и, схватив куртку, быстро ушла. В Лос-Анджелесе редко бывало настолько холодно, чтобы надевать что-то теплее.

Я брела домой по тихим улицам, поглощенная воспоминаниями.

Сообщение крутилась в голове, не давая покоя. В Италию было слишком рано звонить из-за разницы во времени. Оставалось только ждать. Мне предстояла бессонная ночь, поскольку я точно не смогу уснуть, пока не поговорю с кем-то.

Я вернулась домой и стала возиться с замком. Он снова заедал.

— Просто откройся, fanculo8! — прохрипела я, слезы давили на веки.

Я дергала за дверь, пытаясь повернуть ключ в разные стороны, пока он не погнулся. Прислонившись к стене, я осела на пол и положила голову на колени, пока слезы неконтролируемо текли по щекам.

Почему все всегда дается так сложно?

Моя работа оплачивалась достаточно хорошо, но жить одной в городе было дорого. Будучи тридцатилетней вдовой, я не хотела делить квартиру с соседями, так что оказалась здесь — в месте, где даже не закрывается дверь, а я слишком боюсь позвонить домовладельцу, чтобы сообщить об этом.

Я не могла вернуться в Италию; я бы предпочла умереть здесь, в своей маленькой квартире в одиночестве, чем заново пережить все, что я там пережила. Не говоря уже о парализующем страхе перед полетами, который я обнаружила, когда покидала родную страну. Так что я застряла. Жизнь остановилась, и ее уже не перезапустить.

К тому времени, когда колени моих джинсов промокли насквозь, а щеки горели от слез, раздался тихий вздох. Я подняла голову и увидела Старого Альберта, стоящего в дверях напротив меня.

— Опять замок? — Его голос был результатом привычки курить на протяжении последних семьдесят лет. Он звучал как Смотритель Гробниц, но при этом был самым здоровым девяностолетним стариком, которого я когда-либо встречала.

Я кивнула.

Он, шаркая, вышел из своей квартиры с отверткой в руке.

— Не из-за чего так плакать, — спокойно заметил он, поворачивая замок.

Я наблюдала за его работой. Его старые морщинистые руки напоминали сухие ветки. Прилив благодарности грозил захлестнуть меня.

— Я плачу не из-за двери… Просто мне жаль, что ты не мой отец, — пробормотала я.

Старый Альберт усмехнулся.

— Отец? Скорее дед.

— Без разницы. Все равно семья. — Я опустила взгляд на свои руки. — Я бы променяла собственную не задумываясь.

— Семья — это не только кровь. Ты вольна выбирать ее сама, если захочешь, — добродушно сказал Старый Альберт и распахнул дверь. — Ну вот. Готово.

Я встала и импульсивно обняла его.

Он похлопал меня по спине.

— Иди, отдохни. Утром всё будет казаться проще, поверь тому, кто прожил на свете чуть подольше тебя.

Я кивнула и улыбнулась ему. Он вернулся в свою квартиру, а я подождала, пока за ним закроется дверь, и проскользнула к себе. В крошечное, убогое жилище с незакрывающейся дверью, без кондиционера и с домовладельцем, который любил лично приходить за арендной платой и напоминать, что я могу платить по сниженной ставке, если позволю ему смотреть, как я принимаю душ раз в неделю. Он предлагал не бесплатную аренду, а лишь маленькую скидку. Что за очаровашка.

Положив ключи, я поймала свое отражение в зеркале в прихожей.

На меня смотрели темные глаза. Эрика была права. Я неважно выглядела. У меня был затравленный взгляд, но это имело свое объяснение.

Я всегда носила в себе тень прошлого. В девятнадцать лет взрыв разрушил мою жизнь, и его отголоски до сих пор сотрясали меня.

Мне никогда не избавиться от них.

Медальон блеснул в темноте, я вытащила его из-под волос и зажала красивую серебряную подвеску между пальцами, проводя большим по гладкой поверхности. Внутри медальона лежала идеально сохранившаяся веточка гелиотропа.

Это был мой алтарь прошлому. Дань уважения всему, что я потеряла.

Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я подпрыгнула и уронила медальон. Затем обернулась. Темные тени прорезали свет в нижней части двери.

— Джорджия? Ты дома? Впусти меня!

Бах, бах, бах.

Господи. Только не снова. Уже конец месяца?

Я попятилась от двери, вся грусть и беспокойство за отца исчезли. На смену им пришел реальный страх перед настоящим. Джексон Ховелл был местным отморозком и ростовщиком. Том, мой любимый покойный муж, в конце жизни накопил много долгов по медицинским расходам, и теперь, когда пыль улеглась, я понимала, что он занимал деньги у сомнительных людей, чтобы погасить их.

Раздался резкий металлический щелчок, и дверь распахнулась. Я быстро развернулась и рванула через квартиру, но рука вцепилась в мои волосы и безжалостно потянула меня назад.

Ховелл был невысоким парнем, но сильным и злобным. Его золотые зубы блеснули в свете окна, когда он наклонился надо мной. Он повалил меня на пол, и я почувствовала, как кожа головы пылает от боли. Я сразу поняла, что он вырвал приличный кусок волос.

— Смотри-ка, ты все-таки дома. Когда ты не отвечаешь на мои звонки, тупая сука, я начинаю сомневаться в нашей договоренности.

— Извини. Я была занята работой, пыталась собрать деньги, — сказала я ему так безэмоционально, как только могла. Черт, мне приходилось бороться со всеми своими инстинктами, чтобы унижаться перед таким, как он, но у меня не оставалось выбора. У меня не было ни власти, ни влияния, и я была на мели.

— Ты должна была сказать мне это громко и ясно… чтобы мы могли придумать альтернативу,