Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

— Ян получит помощника. Я уже дала распоряжение найти толкового парня в кузнице, чтобы меха раздувал. Меня сейчас волнует другое.

Я достала свой ежедневник.

— Проект «Дипломат». Нам нужно не просто напоить горцев. Нам нужно их удивить.

— Они пьют самогон из мха, миледи, — фыркнула Дора. — Их удивить можно только чистой водой.

— Нет. Мы сделаем им Бальзам.

Я взяла мел и подошла к черной доске на стене (еще одно мое нововведение).

— Пишем рецепт. Основа — спирт Ицхака. Но мы его облагородим.

Я начала перечислять, рисуя схему:

— Корень дягиля — для крепости духа. — Полынь — для горечи и аппетита. — Мед — много меда, чтобы смягчить удар. — Кора дуба — для цвета. Он должен быть темным, как ночь, и густым, как кровь. — И секретный ингредиент... Я посмотрела на Дору. — Этот «бегающий папоротник». Если он такой активный, значит, в нем полно энергии. Листья в настойку. Пусть горцы бегают по горам быстрее ланей.

Дора почесала нос.

— А они не... заколдобятся? — Мы проведем клинические испытания. На крысах. И на Маркусе, он крепкий. — Назовем как? — «Кровь Дракона»? Пошло. «Слеза Гор»? Скучно. Я вспомнила вкус Егермейстера. Травы, лес, охота. — «Грозовой Охотник». И рисовать на этикетке оленя с молнией между рогами. Ян сделает квадратные бутылки темно-зеленого стекла. — Квадратные? — удивилась Дора. — Да. Их удобнее складывать в седельные сумки. Они не катаются. Эргономика, Дора.

Я прошлась вдоль полок. Здесь стояли ряды моих экспериментов. Кремы. Мази. Лосьоны.

— Сколько банок мази для суставов готово? — Пятьдесят. — Мало. Нужно двести. К концу недели. — Миледи! — взвыла травница. — Я не могу мешать и варить одновременно! У меня две руки! — У тебя есть Лиза, — напомнила я. — Она может помогать. А еще у тебя есть две девочки из деревни, которые сейчас щиплют корпию в лазарете. Забери их. Обучи простым операциям: "помешивать по часовой стрелке", "фильтровать через марлю". Ты теперь не просто травницп, Дора. Ты — начальник цеха. Делегируй.

Слово «делегируй» Дора еще не выучила, но суть уловила.

— Значит, командовать... Это я могу.

Я подошла к дальнему углу. Там, под черной тканью, стоял перегонный куб. Моя гордость. Змеевик мы с Яном гнули два дня. Из носика капала прозрачная жидкость. Я подставила палец, поймала каплю, лизнула. Эфирное масло мяты. Концентрированный холод.

— Отлично. Это пойдет в зубной порошок. Кстати, как там наш проект с мелом? — Натолкли, просеяли, — махнула рукой Дора. — Только он невкусный, миледи. Скрипит. — Добавь мяту и немного меда. И упакуй в жестяные баночки. Зубы у моих людей должны быть белыми. А не гнилыми пеньками. Стоматология в этом мире — это кузнец с клещами, и я не хочу к нему попадать.

В лаборатории было хорошо. Здесь был мир, который подчинялся логике и рецептуре. Если смешать А и Б, получится В. В политике и войне всё было не так. Там смешиваешь А и Б, а получаешь взрыв или предательство.

— Миледи... — Дора вдруг стала серьезной. — Тут к вам приходил этот... посланник. От Алхимиков.

Я напряглась.

— Когда?

— Пока вы спали. Утром. Оставил письмо и сверток. Сказал, лично в руки. Маркус проверил на яды — чисто.

Дора достала из-под стола конверт из плотной бумаги с восковой печатью (змея, кусающая хвост) и небольшую коробку. Я взяла конверт. Бумага была дорогой. Почерк — витиеватым, с завитушками.

Глава 7

«Ее Сиятельству Леди Сторм, Хозяйке Грозового Створа. От Магистра Гильдии Алхимиков, Почтенного Игнатиуса». — Началось, — прошептала я. Я вскрыла конверт ножом для бумаги. «Милостивая государыня! До нас дошли слухи о ваших... кустарных опытах с субстанциями. Мы удивлены и опечалены. Магия и наука требуют лицензии, обучения и смирения. Ваша деятельность по распространению непроверенных средств ("чипсы", как вы их называете, и странные мази) нарушает статью 4 Устава Гильдии о монополии на чудеса. Мы предлагаем вам встречу. Дружескую. Чтобы обсудить условия... прекращения вашей деятельности или передачи патента Гильдии. В знак доброй воли посылаем вам наш лучший продукт. С уважением...»

Я отложила письмо. Взяла коробку. Внутри лежал флакон. Глиняный. Грубый. Залитый сургучом. На этикетке: «Эликсир Молодости. Цена: 50 золотых». Я сорвала сургуч. Понюхала. Запахло тухлыми яйцами, серой и дешевыми духами, которыми пытались перебить вонь. — Они издеваются? — спросила Дора, сморщив нос. — Нет. Они боятся. Я вылила содержимое флакона в помойное ведро. Жидкость зашипела, проедая дырку в яблочном огрызке. — Это не эликсир молодости, Дора. Это кислота с отдушкой. Я повернулась к своему стеллажу. Взяла синюю баночку с кремом для лица. Взяла флакон с розовой водой. Взяла кулек чипсов. — Упакуй это, — сказала я. — И отправь Магистру Игнатиусу с моим ответом. — Что написать? Я улыбнулась. Улыбкой акулы бизнеса, почуявшей кровь конкурента. — Напиши: «Благодарю за образец. К сожалению, качество вашего продукта не соответствует стандартам Грозового Створа. Предлагаю вам купить франшизу. С уважением, Леди Сторм, Генеральный Директор». — Фран... что? — не поняла Дора. — Просто пиши. Он поймет. А если не поймет — мы объясним. Экономически. Я вышла из лаборатории, сжимая в руке список задач. Война объявлена. Я вышла во двор, плотнее закутываясь в шаль. Письмо Алхимика жгло карман, словно раскаленный уголь. Страх. Да, я боялась. Не за себя — умирать мне не привыкать. Я боялась за свой проект. Алхимики — это не просто вредные старики с колбами. Это корпорация. Монополия. Спрут, который опутал Империю сетью поставок, лицензий и взяток. Мой «Грозовой Створ» для них — даже не конкурент. Так, ларек с шаурмой, который открылся напротив мишленовского ресторана. Они могут купить нас. Могут сжечь. Могут отравить колодцы. — Недооценка рисков, Елена Викторовна, — прошептала я, чувствуя, как мороз щиплет щеки. — Ты расслабилась. Ты решила, что если помыла замок и накормила солдат, то стала Королевой Горы. А ты всего лишь навела порядок в песочнице. Мне нужно было успокоиться. Когда мне страшно, я считаю. Деньги, товары, поголовье. Материальные ценности заземляют. Ноги сами понесли меня к длинному, приземистому строению у восточной стены. Скотный двор. Раньше это был сарай с дырявой крышей, где жались друг к другу скелеты, обтянутые кожей. Я толкнула тяжелую дверь. В лицо пахнуло теплом, прелым сеном и густым, сытным духом навоза. Но не той едкой аммиачной вонью, что режет глаза. Мы внедрили систему желобов и опилок (спасибо, Ян, за идею с переработкой отходов лесопилки), и теперь в хлеву пахло