Я – «гадкий утёнок» королевской семьи - Александра Звездочёт

на полу, кто на столах. Они вздыхали и охали, делая попытки подняться на ноги, но у них ничего не получалось. А меня охватил такой сильный страх, что я не смогла бы сделать и шага в их сторону, даже если бы захотела помочь.

Вдруг все пауки, ползавшие по комнате, как один изменили направление движения и устремились в самый центр помещения. Насекомые сгрудились, засуетились, запрыгали друг другу на спины, образовывая из этой живой, пищащей черной массы две высокие человекоподобные фигуры.

А потом… потом они словно слились в единое целое. Превратились в два сплошных пятна, которые вскоре впитались в камзолы двух неизвестных мужчин, неведомым образом появившихся на месте пауков.

Колющая боль в ноге привела меня в чувство, и я тут же спряталась за обратную сторону колонны, молясь, чтобы никто из них не успел меня заметить. Страх, конечно, мешал мне соображать, но не надо было быть слишком умной, чтобы понять, что именно эти двое заварили кашу и теперь наслаждаются зрелищем.

Первый мужчина, чуть ближе ко мне, выглядел так, будто ему действительно было весело: черные локоны беспорядочно взъерошены, растрепаны, большие глаза с угольными белками и чуть светящимися белыми зрачками на лице с широкими скулами распахнуты, как у сбежавшего из лазарета душевнобольного, а на полных бледных губах, слегка алеющих посередине — нездоровая ухмылка до самых ушей. Даже не ухмылка… оскал. Оскал бешеного зверя, которого запустили в клетку с запертыми внутри птицами и приказали разорвать их на куски.

А вот второй, намного выше своего напарника, выглядел гораздо спокойнее: капюшон с серебряными узорами был накинут на плечи и покрывал голову, длинные черные волосы свисали до самой груди. Его кожа казалась болезненно-белой, почти светло-серого оттенка. На овальном лице с высокими скулами, испещренном длинными темными трещинами, точно татуировками, горели те же белоснежные радужки с совершенно черными белками. Тени от неравномерно падающего света еще больше подчеркивали его заостренные черты.

Услышав шелестящий звук, доносящийся откуда-то сверху, я подняла глаза к потолку, где раскачивались из стороны в сторону десятки паучьих коконов. И чем быстрее и резвее они раскачивались, тем ниже опускались к полу, пока вовсе не коснулись его и не завалились набок во всю свою длину. Выпустив их из своих липких сетей, паутина, словно живая и обладающая собственным сознанием, вновь поползла вверх, пока привычно не уперлась в поверхность потолка.

Высокий мужчина скомандовал:

— Выпустите их и свяжите.

От его равнодушного, но низкого и мрачного голоса по позвоночнику пробежали мурашки. Только через несколько секунд я осознала, что от страха даже перестала дышать. В этот момент мои легкие словно онемели, не позволяя сделать ни единого вдоха.

Глава 5. Те, кто правят хаосом

Я едва удержалась от крика, увидев Эльрисс, Фианну, отца и Равендиса, вывалившихся из коконов, вскрытых пищащими насекомыми. Благо мне удалось вовремя зажать рот руками. И как бы ни была мне противна мысль о том, чтобы сидеть в стороне и смотреть, я не могла совершить ничего опрометчивого. Такие действия могли только усугубить уже сложившуюся ситуацию.

Нужно все тщательно обдумать. Моей младшей сестры среди этих коконов не было, значит, ее не поймали, и она наверняка сейчас где-то прячется.

— Кто вы такие и как вы смеете осквернять священный дворец Арвандила этими мерзкими тварями?! — закричал отец, после чего рухнул на колени, заходясь в хриплом кашле.

— Отец! — Эльрисс подскочила к нему и упала рядом, придерживая его за спину. Ее платье было испачкано грязными пятнами, жемчужные браслеты рассыпались и разлетелись по полу, остатки липкой паутины свисали с каштановых волос.

— Пожалуйста, отпустите нас! Ему плохо!

Тот, что был пониже ростом, уже собирался подойти к королю, но другой остановил его жестом руки. А затем сам приблизился к нему.

— Ты жалок.

Его короткая фраза эхом разнеслась по залам, мои плечи дрогнули. Как он мог сказать такое в лицо самому правителю Арвандила? Они… встречались раньше?

Кроме того, если так подумать, этот человек очень напоминал мне того незнакомца, на которого мне довелось наткнуться ранее в лавке Лилинэ.

— Маленький сопляк! Да как ты сме-

Отец с яростью посмотрел на неизвестного и тут же осекся, когда тот отбросил капюшон. Судя по его внезапно округлившимся глазам, они действительно были знакомы.

— Т-ты? Но… Н-но ты же…

— Да, я тоже «рад» тебя видеть, старый больной ублюдок, — равнодушно ответил тот, а у меня от его грубых выражений будто земля ушла из-под ног. Я… была ошарашена…

— Хех… — усмехнулся правитель. — Не думал, что когда-нибудь снова увижу тебя, Ракхтар. Твоя семья…

— Закрой свой поганый рот.

Сказав это, мужчина замахнулся и пнул отца ногой в живот, выбив из его легких весь воздух и заставив согнуться пополам. Когда он, задыхаясь, завалился набок, я не смогла подавить испуганного вскрика.

…Но визг маленькой Эледир, внезапно появившейся в коридоре, оказался гораздо громче и продолжительнее.

— Папа! Прекратите, не трогайте папу! — Она кричала, проливая крупные слезы, и едва успевала вытирать их.

Ужас охватил все мое существо. Стопа была ранена, и, похоже, в открытую рану все же попала инфекция, а паучий яд уже давно начал медленно распространяться. В глазах двоилось. Силы медленно, но верно покидали мое тело.

Но когда я увидела, как этот безумец, после того как его высокий напарник кивнул в сторону Эледир, направился к ней с кровожадной ухмылкой, что-то внутри меня щелкнуло. В груди поднялась незнакомая доселе звериная ярость.

Не успела я опомниться, как очутилась между ними, прикрывая спиной сестру. В этот момент я не чувствовала боли в ноге, ведь ее заглушали адреналин, бурлящий в моей голове, и злость, которая с каждой секундой становилась лишь сильнее.

— Только попробуй тронуть ее, — хрипло пробормотала я, глядя на него исподлобья. — Если хоть один волосок упадет с ее головы, ты пожалеешь, что родился на этот свет.

Наверное, в этот момент я выглядела до смешного жалкой: трясущиеся колени, дрожащие пальцы, слезы, текущие по щекам. Но мне было все равно. Я должна защитить свою сестру, даже если мне придется