Я – «гадкий утёнок» королевской семьи - Александра Звездочёт

— Они заползли под мою юбку! Дорогой, они заползли прямо под мою юбку! Сними их с меня, сейчас же!

— Скорее, перекинь свой шарф через люстру! Мы взберемся по нему!

Я крутилась из стороны в сторону, не в силах сориентироваться в хаосе, который внезапно окружил меня. Повсюду раздавались крики и вопли, звон бьющейся об пол посуды, грохот опрокинутой мебели. Как могло все так обернуться? Ведь еще несколько минут назад все шло гладко! Откуда взялись эти насекомые и почему их так много?

Судя по тому, с какой скоростью им удалось разбить оконное стекло, здесь их может быть не меньше тысячи! Нужно найти семью и выбраться отсюда, пока мы не пострадали в этой суматохе!

Бежать сломя голову было опасно: велика вероятность натолкнуться на кого-нибудь, удариться и дезориентировать себя. Сирени погасли все, до единой, и теперь только слабый лунный свет выделял из темноты случайные участки комнаты. Я отбросила туфли в сторону: их каблуки слишком высокие для передвижения в такой опасной ситуации, а рисковать сейчас было нельзя. Лучше уж пострадать от осколка стекла или посуды, впившегося в кожу, чем упасть из-за неправильно подобранной обуви и переломать себе все ноги.

Мне было страшно. Я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Судьба подкидывает мне одну проблему за другой, не щадя девушку, которая даже не помнит, когда в последний раз касалась травы, и просто жила, запертая в четырех стенах, как птица в клетке. Смешно и обидно.

Нет, сейчас не время для этого. Мне нужно взять себя в руки, быть сильной. Я закрыла глаза, вдохнула и медленно выдохнула, стараясь сосредоточиться на звуках. Зрение мне здесь ничем не поможет.

Шаг, второй, третий, — кто-то закричал, надвигаясь прямо на меня. Ловко переставив ногу, я отступила немного левее. Мимо промчалась испуганная женщина и, судя по шуму, налетела на один из столов.

Где-то вдалеке закричала Фианна. По яростным словам, вылетавшим из ее уст, я поняла, что она схватила какое-то «оружие», вроде того же стула, и теперь яростно сражалась «во имя сладких шоколадно-вишневых кексов».

Шаг, второй, третий, — что-то проползло по моим пальцам, потом еще раз и еще. К десятому шагу я почувствовала, как по обеим ступням бегают пауки. Они проникали между пальцами ног, поднимались до щиколоток, щекоча кожу, и двигались дальше, забираясь вверх по платью. Ощущая все это на себе, я мысленно благодарила Бога за то, что он лишил меня крыльев и что теперь моя спина полностью закрыта, а не оголена, как у других дам.

Один из пауков пробежал по моему лицу, и я остановилась, зажмурив глаза и тихо застонав. По щекам потекли слезы. Вы не представляете, каково это, когда десятки мерзких насекомых бегают по твоему чувствительному телу, шаркая своими мохнатыми лапами и противно пища…

Губы задрожали. Я сжала их в тонкую линию, чтобы подавить всхлип, и, тихонько шмыгая, продолжила свой путь.

Шаг, второй, третий, — острая колющая боль пронзила мою стопу. Тело покачнулось, но, к счастью, я успела вовремя удержать равновесие, перенеся весь его вес на другую ногу. Похоже, что в кожу чуть выше пятки все-таки воткнулся крошечный осколок посуды. Сначала боль была слабой, но с каждой секундой она становилась все сильнее. Рана жалила, колола, пульсировала, и я боялась сделать еще хоть шаг.

Но надо было идти. Ничего, я потерплю, главное — выбраться отсюда целой и невредимой. Даже если я не буду совсем невредимой, то, по крайней мере, останусь хотя бы целой. Настолько целой, насколько это возможно. Кому-то сейчас повезло гораздо меньше, чем мне.

Облегченно выдохнуть удалось лишь тогда, когда я протянула руку, чтобы посмотреть, нет ли чего впереди, и ощутила приятную прохладу шершавой поверхности колонны. Если она здесь, значит, мне удалось попасть в другую часть зала. Колонны украшены лентами, а это означает, что теперь у меня есть возможность попытаться вытащить из ноги кусок стекла и перевязать рану. Не знаю, сколько пауков мне удалось передавить ею, но, надеюсь, рану удастся очистить до того, как распространится какая-нибудь инфекция.

Я прислонилась к колонне и подняла поврежденную стопу, давая ей немного отдохнуть после мучительной ходьбы. Почему двери в залы до сих пор закрыты? Неужели охранники не слышат всего того ужаса, который творится в помещении? Эти крики, эти рыдания, звуки бьющихся предметов…

Нет, здесь что-то не так, и я говорю не только о пауках. Такое ощущение, что кто-то специально изолировал нас от остального мира, каким-то неведомым образом заглушив все звуки. Но если мои домысли верны… то кто? Как ему это удалось? И где он сейчас?

В залах внезапно зажегся свет. Он вспыхнул, на несколько секунд ослепив мои глаза, уже привыкшие к темноте. Я поморгала, возвращая зрение в нормальное состояние, и в следующую секунду поняла, что лучше бы он не включался.

Некогда роскошные столы, щедро заставленные всеми возможными яствами, были опрокинуты. Дорогие блюда и напитки разлились по полу, превратив его в грязную разноцветную жижу. Наступить в эту жижу — скорейший способ убиться. Но по сравнению с тем, что я увидела на потолке, это была сущая мелочь.

Там, возле люстр, безвольно болтались приглашенные на церемонию гости. Их тела оказались туго обмотаны липкими белыми нитями — кажется, паутиной, которая теперь была абсолютно везде, — и покачивались, похожие на большие перевернутые коконы.

Я прижалась спиной к колонне и обессиленно сползла вниз. Крик ужаса застрял в горле где-то на полпути, но так и не вырвался наружу.

Все, что мне хотелось сейчас сделать, — это закрыть уши руками и зажмуриться. Успокаивать себя тем, что происходящее — всего лишь дурной сон, и скоро я выйду из него, нужно только проснуться.

Но время шло, а я не просыпалась. Вместо того чтобы отвернуться, мой взгляд снова и снова растерянно блуждал по коконам, свисавшим с потолка. Не заперт ли в них кто-нибудь из членов правящей семьи? Отец? Эльрисс? Эледир?

Я не знала, и от этого незнания становилось еще страшнее. Мне даже казалось, что я начинаю слышать приглушенные голоса, доносящиеся откуда-то изнутри этих бесформенных масс.

Некоторые из приглашенных оставались лежать кто