Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

хвост, который свисал до лопаток. Я не знала точно, доктором каких именно наук являлся доктор Никас, но подозревала, что самых разных. Особенно учитывая мое сильное подозрение, что он топчет эту землю уже не один век, хотя на вид ему нельзя было дать больше сорока с небольшим. Пока Пьетро рулил делами, доктор Никас был сердцем и душой лаборатории и, насколько я видела, за ним всегда оставалось последнее слово. Снаружи лаборатория выглядела как унылое промышленное здание в самом разгаре луизианской глухомани — на мили вокруг не было ничего, кроме сосен и болот. Однако внутри этих скучных стен скрывалась высокотехнологичная исследовательская лаборатория и небольшой медицинский блок, будто сошедшие с экрана научно-фантастического фильма.

— Канг настолько вырос всего за один день? — спросила я доктора Никаса. — Я меняла жидкость вчера утром, и он все еще был просто сморщенной головой. Такой же, как и все последние месяцы.

— Удивительно, правда? — отозвался доктор Никас. — Моя теория такова: он вовсе не был в состоянии покоя, а скорее готовился. — Он наклонился над чаном и с жадным восторгом уставился на деформированную штуковину, которая вполне могла бы сойти за реквизит из фильма ужасов. — Оценивал ресурсы и проверял нити ДНК, если можно так выразиться. — Он поднял голову и тепло мне улыбнулся.

Жесткая линия рта Пьетро сжалась еще сильнее.

— Ари, когда мы узнаем, уцелела ли память?

Доктор Никас выпрямился.

— Я не знаю, когда смогу определить хоть что-то относительно его памяти или когнитивных функций, — сказал он, и я заметила, как он выделил слово «его». Для доктора Никаса это не было безличным лабораторным экспериментом. В каждом чане здесь находилась отрубленная голова зомби, и за каждой скрывалась личность, чье имя было выведено изящным почерком на карточке, прикрепленной к чану. Такие мелкие личные штрихи говорили мне о том, что доктору Никасу не плевать. — Возможно, это станет понятно только тогда, когда он полностью регенерирует, — добавил он.

— И сколько это займет времени? — Я указала на плод-Канг. — Я имею в виду, вот это произошло меньше чем за сутки.

— Это одна из многих вещей, которых мы до сих пор не знаем, — с мягким снисхождением произнес доктор Никас. — Этот рост произошел очень быстро, но последние шесть часов он снова находится в состоянии стазиса. — Он развел руками. — Процесс может идти скачками. Или же ничего не произойдет, пока мы не переместим его в полноразмерный чан, где у него будет достаточно ресурсов. — Он указал в сторону нового контейнера, похожего на гроб, в другом конце комнаты. — Это абсолютно неизведанная территория. Теоретически, есть потенциал для того, чтобы полная регенерация произошла быстро — возможно, в течение нескольких недель. Мы поймем больше, когда он снова начнет расти.

Жак обошел чан, чтобы проверить другую панель управления, и я отступила, освобождая ему дорогу.

— Вы, ну… отследите скорость роста за определенное время, а потом сделаете на основе этого прогноз? — спросила я доктора Никаса. Год назад — да ладно, даже месяцев шесть назад — я бы вообще хрен поняла, что все это значит.

Улыбка доктора Никаса стала еще шире.

— Совершенно верно, Энджел, — сказал он. — Жак может показать тебе, как получить доступ к графикам и необработанным данным на одной из рабочих станций. Ты сможешь увидеть наши текущие прогнозы и понаблюдать, как они меняются по мере поступления новой информации.

Пьетро нахмурился с явным нетерпением.

— Неужели ЭЭГ не может дать хоть какого-то представления о том, с какой памятью или умственными способностями вернется Канг?

По лицу доктора Никаса скользнуло легкое раздражение.

— Она показывает ровно то же самое, что и до начала роста, — констатировал он. — Учитывая, что паразит полностью инкапсулировал его мозг, это все, что мы имеем. — Он кивнул в сторону экрана, где прямые линии каждые несколько секунд сменялись дикими всплесками. Даже я видела, что графики идут наперекосяк.

— До тех пор, пока активность паразита не вернется к базовому уровню, я не могу сказать, каков функциональный уровень Канга. — Он выдохнул. — Помни, он попал к нам от Кристи, а её первоначальная консервация и обращение с ним были далеки от оптимальных.

Я даже не стала скрывать своего презрения. Доктор Кристи Чэриш была тем самым нейробиологом, которая похитила меня, а затем использовала в своих психопатических экспериментах над зомби. Она находилась под домашним арестом у Пьетро с тех пор, как он повязал её после фиаско в секретной лаборатории, и, как и доктор Никас, жила в этой лаборатории в режиме 24/7. Однако, в отличие от доброго доктора, она носила отслеживающий браслет на лодыжке и находилась под круглосуточным наблюдением одного из трех приставленных к ней охранников. Кристи показала себя нестабильной, безрассудной и вероломной сукой, нарушившей больше законов, чем я могла сосчитать, но мы не могли просто так взять и сдать её копам. «Да, офицер, эта уважаемая ученая похитила меня и заставила пожевать парочку полуживых парней. Почему? О, понимаете, я зомби и ем человеческие мозги, а она… Постойте, что вы собираетесь делать с этим электрошокером? Эй, прекратите! Ай!»

Дальше все пошло бы только по пизде.

В настоящее время она работала вместе с доктором Никасом над созданием питательного заменителя — то бишь фальшивых мозгов, — на котором зомби могли бы выживать вместо человеческих мозгов. Я почти не сомневалась: не будь Кристи таким крутым исследователем, Пьетро скорее заставил бы её исчезнуть, чем стал бы удерживать, и я подозревала, что это единственная причина, по которой доктор Никас терпел откровенное рабство под своей крышей. Выпустить её на свободу было попросту нельзя.

Доктор Никас кивнул мне:

— Можешь закрывать, Энджел.

Пьетро отступил от чана, пока я водружала крышку на место, но его взгляд задержался на плоде-Канге еще на пару секунд, прежде чем переместиться на Ари.

— Я хочу, чтобы меня держали в курсе любых изменений, — констатировал он, после чего развернулся и стремительно вышел из комнаты.

Мы с доктором Никасом последовали за ним, оставив Жака заканчивать свои настройки.

— Энджел, встретимся в центральной лаборатории минут через пять, — сухо сказал доктор Никас, когда мы дошли до перекрестка коридоров. — Мне нужно коротко переговорить с Пьетро.

— Поняла. — Я была совершенно не против того, чтобы меня не брали