Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Я знаю, что никто, кроме него, не может видеть меня, но все равно невольно прикрываю грудь от взглядов незнакомых мужчин и плотно сжимаю бедра. Вода стекает с моих волос по телу и ногам и впитывается в шерстяной ковер под ногами.

Он моргает, отводит взгляд, и на его челюсти дергается мускул, когда он стискивает зубы. Подозвав служанку, он говорит:

– Пожалуйста, пошли кого-нибудь проверить, все ли в порядке с принцессой Джовиннией.

Служанка кивает и исчезает через потайную дверь в обшитой панелями стене, оставив меня одну в компании семи мужчин. Мы находимся в гостиной с мягкими креслами и низкими столиками, уставленными хрустальными графинами с различными видами алкоголя.

– Мы получали донесения о передвижении их войск? – спрашивает мужчина, сидящий справа от Экера. Я узнаю в нем командира, руководившего тренировкой воинов.

Экер качает головой, но делает это с заметным напряжением.

Напротив него сидит мужчина, которого я не знаю.

– С тобой все в порядке? У тебя такой вид, будто кто-то пнул твою собаку.

Мужчины смеются над шуткой, и Экер ухитряется растянуть губы в улыбке. Они переходят к разговору о войсках, которые планируют отправить на границу, замечая, что нужны новобранцы, если нынешние разногласия снова выльются в настоящие боевые действия между Руазоном и Кентой.

Экер смотрит на меня и слегка сгибает пальцы, подзывая к себе. Я прохожу на цыпочках, обходя кресла с высокими спинками и изо всех сил стараясь не задеть столики и стоящие на них графины и бокалы. Экер не смотрит на меня, когда расставляет колени, чтобы я встала между ними. Затем он опирается на подлокотники, продолжая держать в руке бокал, как бы приглашая меня сесть.

Я дрожу, ощущая прохладный воздух на влажной коже и одновременно размышляя, что может произойти, если я устроюсь у него на коленях. Сколько бы я ни твердила себе, что никто меня здесь не видит, кроме Экера, чувство, будто моя нагота видна всем, не проходит.

– Ты согласен, Экер?

– Да, – отвечает он, произнося слова отрывисто и отчетливо и явно следя за разговором. – Думаю, праздничный ужин был бы кстати.

Он осмеливается взглянуть на меня, и в течение той доли секунды, когда наши взгляды встречаются, в его глазах можно прочесть все.

Сядь.

Это приказ. Медленно и размеренно я опускаюсь на его бедро. Он не двигается и даже не моргает, пока я пытаюсь устроиться поудобнее. От исходящего от него тепла по моей коже бегут мурашки. Я опираюсь рукой на спинку кресла, стараясь не слишком сильно давить на обивку, поднимаю одну ногу, затем другую и кладу их на его другое бедро. Сидеть так довольно неудобно – слишком тесно, но меня успокаивает то, что у кресла высокие бока. Это создает иллюзию уединения.

Экер опускается в кресле ниже, и я склоняюсь набок и кладу голову на его плечо. Он делает еще глоток, и его голос так тих, что я едва могу расслышать его из-за общего громкого разговора.

– Ты спишь? – спрашивает он, не отрывая взгляда от мужчин, которые сидят вокруг и ведут беседу.

Я понимаю, что никто из них не может меня слышать, но все равно отвечаю шепотом:

– Я не знаю.

Я не могу вспомнить. Я лежала в ванне, это очевидно, но я не помню, чтобы я чувствовала себя достаточно усталой, чтобы задремать. Если уж на то пошло, я все еще пребывала в состоянии эйфории, как после соприкосновения с матерью, так и после осознания истинных чувств Экера.

– Думаю, я могу бодрствовать.

Кажется, ответ его не радует. На этот раз он делает весьма немаленький глоток спиртного из бокала.

– Ты злишься на меня, – замечаю я, – потому что я все еще не приняла наше сопряжение.

Он не отвечает – не может, – но раздражение в его глазах и то, как он с каменным выражением лица отворачивается, служат достаточным ответом.

Я провожу пальцами по ремню с ножами, который он постоянно носит наискосок на груди.

– Мне кажется, это происходит, потому что Узы Сопряжения чувствуют, насколько я близка к тому, чтобы сдаться, – говорю я, позволив себе не бояться говорить правду.

Воздух, который он выдохнул, обдает мою руку, которой я опираюсь на его грудь. Я улыбаюсь, довольная тем, что мои слова не оставили его безучастным, несмотря на холодное и невозмутимое выражение его лица.

– …товар в полном порядке… а они и понятия не имеют…

Слова окружающих влетают в одно ухо и тут же вылетают из другого, меж тем как я провожу пальцами по его шее, виднеющейся в раскрытом вороте рубашки.

– Я думала о тебе. – Я смотрю, как он сглатывает, и замечаю, как часто-часто пульсирует жилка у него на шее. – Пока принимала ванну.

Его дыхание становится более глубоким, мышцы напряжены, но он по-прежнему не двигается. Я наклоняюсь к нему, зная, что он не сможет меня остановить, и шепчу на ухо:

– И трогала себя.

Мышца его бедра подо мной напрягается.

– Тайный склад оружия полностью укомплектован.

Я впечатлена и в то же время недовольна тем, что он продолжает участвовать в разговоре. Я приникаю губами к бешено пульсирующей жилке на его шее и провожу по коже языком.

И тут он начинает двигаться. Поднеся бокал ближе к своему телу, он просовывает между моими бедрами локоть. Это движение открывает меня ему и воздуху, пока он делает вид, будто разглядывает напиток. Но на самом деле он смотрит отнюдь не на него. Я резко втягиваю воздух, и меня переполняют нервозность и предвкушение.

– Ты поговорил с отцом?

Подняв взгляд, Экер прижимает бокал к внутренней части моего бедра и с его помощью подтягивает мою ногу к своему твердому животу, раскрывая меня еще больше.

– Нет, я с ним не говорил.

Я впиваюсь пальцами в его твердую грудь. На его лице появляется ухмылка, пока он играет с бокалом, водя им по внутренней части моего бедра.

– Ты же знаешь, он живет по собственным правилам, – говорит он, заговорщически оглядывая комнату, а затем скользит взглядом по мне. – Он явится сюда, когда ему будет угодно.

Он двигает бокал еще ниже, пока тот почти не касается моей обнаженной сердцевины.

– Экер, – предостерегающе говорю я и быстро вытаскиваю руку из-под его рубашки, не заботясь о том, как это движение ткани выглядит со стороны, хватаю пальцами его руку, держащую бокал между моих ног, чтобы остановить его.

Но он не слушает. Вместо этого он прижимает мои пальцы к стеклу бокала и крепко притискивает к тому месту, где мои бедра сходятся. Стекло