Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

теплое, поскольку он держал его в руке, и от этого внизу моего живота тотчас вспыхивает огонь. Я ерзаю у него на коленях, пытаясь сбежать, но мне некуда деться, не пролив его напиток и не вызвав у окружающих подозрения, что что-то не так.

Раздается громкий хохот, и Экер пользуется этим.

– Трогала себя где? – шепчет он.

Затем он раздвигает ноги еще шире и усаживает меня так, что его горячая эрекция через ткань штанов упирается мне в ягодицы. С моих губ срывается сдавленный вскрик, когда он наклоняет бедра и прижимает, прижимает, прижимает бокал к чувствительному скоплению нервов между моих ног. Я прерывисто дышу, ерзая в его хватке.

Для остальных мужчин в комнате он выглядит задумавшимся, погруженным в свои мысли, но его жадный взгляд прикован к тому месту, где переплетены наши пальцы и где стекло бокала скользит по моей влажной сердцевине.

Его выдают только участившееся дыхание, которое он не может скрыть, и раздувающиеся ноздри.

Он сгибает другую руку в локте, упершись виском в кулак, и это помогает ему надавливать на верхнюю часть моей спины, чтобы удерживать меня на месте. Теперь уже невозможно унять нарастающую пульсацию в моем теле и подступивший к горлу стон. Экер неумолим, его пальцы стискивают мои, пока он волнообразными движениями усиливает давление до такой степени, что я боюсь, как бы стекло в наших руках не треснуло.

Что до моей целостности, то ее осколки рассыпаны по полу, потому что я больше не могу бороться с наслаждением. Я гонюсь за ним, двигая бедрами и трясь о его твердое мужское достоинство. Я сжимаю рукой его запястье, побуждая его закончить это и избавить меня от мучений, надавив сильнее.

Сильнее. Еще.

Почти…

Когда входит король, мужчины поворачивают к нему головы, а я наконец кончаю со стоном, которого не могу сдержать и который испускаю куда-то в ключицу Экера. Я томно извиваюсь у него на коленях, упиваясь последними мгновениями блаженства.

Кажется, что от напряжения у Экера скрежещут зубы, но затем он быстро убирает бокал. Мое сердце бешено бухает в груди, когда он поднимает его, приветствуя отца.

– Присядь, отдохни, – говорит он.

Затем он делает немыслимое – подносит бокал к губам, проводит языком по его краю и, запрокинув голову, выпивает напиток до последней капли. Я снова усаживаюсь на его бедро, радуясь тому, что на нем темные штаны, скрывающие любые следы того, как сильно я была возбуждена. Он выпрямляется в кресле и, чтобы скрыть свидетельство собственного возбуждения, ставит пустой бокал на столик, делая это немного неуклюже, поскольку на его бедре сижу я. Он облизывает губы и на мгновение встречается со мной взглядом.

Король снимает плащ и усаживается в кресло напротив Экера, окидывая взглядом стоящие на столике графины с различным спиртным.

– А где служанка?

Словно по его зову, она появляется из-за замаскированной двери, потупив голову, подходит к Экеру и останавливается возле его кресла.

– Кажется, возникла проблема, – робко произносит она.

Экер торопливо спрашивает:

– Какая проблема?

– Принцесса, – говорит она, устремив взгляд на дверь. – Бо велела мне привести вас.

Экеру этого достаточно, и я чуть не падаю, когда он встает.

Король подается вперед.

– Я уверен, что это пустяк, с которым Бо может справиться сама, – говорит он, многозначительно глядя на сына. – Нам надо обсудить дела. – Если я не ошибаюсь, его взгляд падает на мужчину, стоящего за спиной служанки, одетого в богатое платье, с очень светлыми волосами и эффектными чертами.

Служанка опять подает голос, хотя теперь он почти неслышен.

– Кажется, что-то очень не так, – говорит она, сжимая и разжимая руки. – Похоже, это срочно.

– Введешь меня в курс дела позже, – бросает Экер и, обойдя служанку, направляется к двери.

Король зовет сына, но тот, не ответив, выходит из комнаты.

Я бегу за ним, желая как можно скорее убраться отсюда и выяснить, что же со мной происходит такого, что служанка так встревожена.

Люди застывают, видя, как Экер ускоряет шаг и, стуча подошвами по мраморному полу, бежит к моей комнате.

– Притормози, – кричу я ему вслед. – Я уверена, что все в порядке.

Он даже не оборачивается, а взбегает по лестнице, перескакивая через ступеньки.

– Уэллс сказал, что сон может стать для тебя ловушкой.

Проходящая мимо служанка смотрит на Экера ошарашенно и испуганно.

– Простите, Ваше Высочество, что вы сказали?

Он не обращает на нее внимания и бегом сворачивает в другой коридор. Я чувствую себя непристойно, мчась за ним совершенно голая, но единственное, что я могу сейчас сделать, – это последовать за ним в свою комнату. Он врывается в нее и оглядывается.

– Сюда, – зовет его Бо.

Ничто не могло приготовить меня к тому, что я вижу перед собой. Бо стоит на коленях, наклонившись над ванной, в которой теперь нет воды, и поддерживая мою голову так, чтобы не дать ей опуститься. Мои глаза широко открыты, и их невидящий взгляд устремлен в пространство. Экер залезает в ванну, зажимает коленями мое неподвижное тело и обхватывает ладонями лицо.

– Она жива, но ее аура… – Бо замолкает, глядя на меня. Нет, не на меня, стоящую рядом, а на ту, которую она видит, наклонившись над ванной. – О боги, это ж надо.

Экер смотрит сначала на меня, потом на Бо.

– Что ты видишь?

– Это как… – Она в изумлении качает головой. – Как если бы до сих пор я вообще не видела ауру целиком. Тут столько цветов. Я никогда не видела ничего подобного.

Это нисколько не успокаивает Экера, и его внимание снова перемещается на мое физическое тело. Он хлопает меня по щеке.

– Я уже это делала, – говорит Бо. – А также обливала ее холодной водой и дергала за волосы. Ничего не помогает.

– Вот спасибо. – Я беру полотенце и заворачиваюсь в него.

Бо, потрясенно разинув рот, смотрит на полотенце, которое для нее просто парит в воздухе.

– Какого хрена?

– Уходи, – приказывает ей Экер.

Она смотрит на него, стоящего на коленях по обе стороны от моих ног.

– Я знаю, что вы сопряжены, но мне кажется неправильным оставлять женщину, находящуюся без сознания, в руках мужчины.

Экер огрызается:

– Она здесь, черт возьми, и все это видит. Уходи.

Бо смотрит в мою сторону, и я машу полотенцем, чтобы дать ей знать, что в этой донельзя странной ситуации я хотя бы не пассивна.

– Хорошо… ладно, – говорит она, растягивая слова, и встает с колен. – Я не претендую ни на участие в этом деле, ни на ответственность за происходящее. Чем бы это ни было.

– Было бы странно, если бы