Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

большим количеством шрамов на лице заливал в себя алкоголь, как воду пил. И, судя по тому, какую пачку денег держал в руках Генри, и что пахло здесь не только дешевыми крепкими напитками, но и недавно раскуренным черным дурманом, то Генри здесь не просто так сидел, а сбывал товар покупателю. Ах, как жаль, что придется нарушить их идиллию!

Элман что-то оживлённо говорил, размахивая руками, но когда я отодвинул занавеску, и он увидел меня, лицо его исказилось гримасой брезгливости.

— Хэй, пшел отседова, псина сутулая!

— Фу, как некультурно, — спокойно отреагировал я, проходя на балкончик и задергивая за собой тряпку, гордо именующуюся ширмой. — Тебя что, родители хорошим манерам совсем не учили?

— Я те щас манерно морду набью, и будешь знать, как лезть, куда не следует! Ты чо сюда прешься? Не видишь, что люкс занят? Пшел отседова!

Я улыбнулся так сладко, что Элман притих, с подозрением глядя на меня.

— Да вот, пришел проведать тебя. Ты же вроде должен был быть в лечебнице... Или там теперь разрешают оздоровительные прогулки в подпольных клубах?

Элман нахмурился.

— Чего? Ты что за псина вообще?

Кровавый Генри тоже хмуро смотрел на меня.

— Чо приперся? — любезно осведомился он.

— Не по твою душу, расслабься. И будь любезен, выйди подышать свежим воздухом, — я указал себе за спину на выход с балкончика. — Мне нужно поговорить по душам с твоим дружком.

— А еще чо мне сделать? Мож те еще канкан сплясать?

— Не люблю подобные танцы в исполнении мужчин, но благодарю за смелое предложение. Ты лучше деньги оставь. Да-да, те самые, которые ты только что получил от Элмана. Вынужден огорчить, но мне придется всё это конфисковать.

Кровавый Генри отборным матом уточнил, не слишком ли много я хочу, и я развел руками.

— Привык просить много, работа у меня такая. Да и врожденное чувство справедливости не дает покоя.

Генри зарычал и полез за топором, но я даже не шелохнулся.

— Если ты сейчас достанешь эту железяку, то я сделаю так, что ты будешь есть через трубочку следующие полгода.

И, видимо, силы в моем голосе было столько, что Генри замер в нерешительности, ожидая дальнейших моих действий.

Я сел напротив Элмана на единственный свободный стул, вальяжно откинулся на спинку и скрестил перед собой пальцы рук.

— Ну что, рассказывай. Как поживает «лечебница»? Хорошо ли кормят, продуктивно ли лечат?

— Я не врубаюсь, ты чо за псина вообще? Чо ты ко мне приперся?

— Да вот, решил зайти к тебе на огонек и передать привет от Елении. Твоя сестра так переживает за тебя... Как ты там, в лечебнице, один, весь такой одинокий и всеми покинутый... Вот, я подумал и решил составить тебе компанию, чтобы повеселее было.

Элман резко перестал хорохориться и нервно сглотнул. При имени сестры он напрягся и явно почувствовал себя неуютно.

— Ты кто? — уже другим тоном спросил он. — Тебя Елька подослала? Как ты меня нашел?

— Еления не знает, что я здесь, и если она узнает об этом от тебя или твоих сомнительных дружков, то ты труп.

— Ты мне угрожаешь? — ноздри Элмана раздулись, он подался вперед, тараща на меня свои глазёнки.

— Так славно, что ты это заметил!

— Да кто ты?!

— Твой оживший кошмар, — хмыкнул я. — И человек, который может создать тебе очень много проблем, если ты не будешь отвечать прямо и сотрудничать со мной. Так что отвечай: как так вышло, что ты тут прохлаждаешься, кутишь и ведешь разгульный образ жизни, пока твоя сестра впахивает за всех, уверенная, что ты проходишь лечение у специалистов?

— Я... я могу объяснить.

— О, это будет прекрасно, прям отличная идея. Особенно мне понравится часть рассказа, где ты объяснишь, почему твоя сестра продолжает платить за твоё «лечение», пока ты тут проигрываешь фактически ее деньги на каких-то подпольных боях.

— Я не проигрываю! — тут же взвился Элман. — Ну... почти не проигрываю. Я сегодня целый куш забрал! Рейв рулит! Благодаря помощи сестрички я смог реабилитироваться и хорошо подняться!

— Ах, вот как. То есть ты не просто сбежал, обманул сестру и скрываешься в подполье — ты ещё и успешный азартный игрок? — я издевательски похлопал в ладоши. — Поздравляю, ты только что перешёл из категории «жалкий» в категорию «пробитое днище». Ты как из лечебницы сбежал? Как подкупил лекарей, если у тебя денег не было?

— Да делов-то, у меня там дружбаны есть, — отмахнулся Элман. — Я им с первого же выигрыша забашлял, чтоб они меня прикрывали.

Я тяжело вздохнул и устало потёр переносицу.

Н-да, лечебницу ту надо будет перетрясти и озадачить руководство сменой персонала.

— И вместо того, чтобы отдать эти деньги сестре, ты заплатил лекарям, а сам пошел дальше играть и бухать? Элман, ты в курсе вообще, что тебя сестра нормальным братом считает? Непутёвым, но вполне нормальным. Она тебя любит, а ты об неё ноги вытираешь, мразь. Прикидываешься перед ней хорошим и тупеньким? А сам просто пользуешься ей.

— Да я просто...

— Нет-нет, не оправдывайся, — я поднял руку, останавливая поток бессвязных бормотаний. — Я просто хочу понять: ты вообще осознаешь, что твоя сестра рвёт жилы, чтобы оплачивать твои долги? Что она недоедает и экономит каждую монету ради тебя? Что она верит, что ты болен, и что тебе скоро станет лучше? Что если бы не она, тебя бы уже нашли в канаве с ножом в спине?

Глаза мои наверняка сейчас горели холодным огнём праведного гнева.

— Но, видимо, тебя это не волнует. Потому что ты — эгоцентричная дрянь, которой до родной сестры дела нет.

Элман сжал кулаки.

— Ты не понимаешь! Мне было тяжело в лечебнице, где меня заперли, мне было там так плохо, я не мог...

— Не мог что? Не мог перестать быть эгоистичным засранцем? — голос мой стал тише, но от этого — только страшнее.

— Да как ты смеешь?!

— Значит, так, — оборвал я. — Ты сейчас встаешь и идешь в банк, закрываешь все долги, которые повесил на сестру, а потом возвращаешься в лечебницу. Есть возражения?

Элман закатил глаза.

— Ты кто такой, чтобы указывать мне? Это наши семейные дела! И Елька сама решила мне помогать с долгами, я вообще не заставлял