Клинок Айрис - К. А. Найт

нее. Мои руки скручиваются, когда я вспоминаю, как она чувствовалась подо мной, а мой рот наполняется слюной, когда я вспоминаю ее крики. Наше время вместе промелькнуло передо мной, и она ухмыляется, как будто знает, о чем я думаю, и когда звучит ее голос, это низкое мурлыканье.

– Николай.

Я бы хотел ничего не чувствовать. Я бы хотел, чтобы, когда она кладет руку мне на грудь, мое сердце не учащалось. Под ней начинается медленное тепло. Я бы хотел, чтобы я онемел для нее, чтобы я не чувствовал ничего, кроме холодной отстраненности, тогда бы я не хотел ощущать ее боль и окутывать себя ею, пока она не закончится моей собственной.

Это хуже, чем когда мы только познакомились. Тогда была только ненависть.

Теперь ее стало намного больше, и буря внутри меня только больше злит меня, пока я не рычу на нее и не отталкиваю ее.

Она отступает со смехом.

– Правда? Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе. – Ее глаза переходят на мою эрекцию. – Зачем отталкиваешь меня? Нам обоим это нужно.

– Потрахаясь со мной, ты не спасешь свою жизнь, – выплюнул я.

– Ты думаешь, это единственная причина, по которой я спала с тобой или хочу спать с тобой?

Я ничего не говорю, скрежеща зубами, и что-то похожее на жалость наполняет ее глаза, когда она вздыхает.

– О, Нико, они отлично поработали над тобой, не так ли?

– Заткнись и больше никогда не называй меня так, – предупреждаю я, поглаживая свои клинки. Я бы хотел, чтобы Алексей позволил мне покончить с ней. Это было бы проще.

– Хорошо, Николай. - Она печально смотрит на меня. – Что бы ты ни думал обо мне, во что бы ты ни верил, мне нужно, чтобы ты меня услышал. – Она придвигается ближе, но останавливается, как будто знает, что я не хочу, чтобы она прикасалась ко мне. – Я хотела тебя. Я все еще хочу тебя. Не для того, чтобы спасти свою жизнь, не от отчаяния, не от злости или даже боли. Я просто хочу тебя. Всякий раз, когда я смотрю на тебя или даже думаю о тебе, я становлюсь мокрой. Ты можешь ненавидеть меня, ты можешь убить меня, но мне нужно, чтобы ты услышал это. Не позволяй этой неуверенности расцвести в тебе. Ты желанный, Николай Волков, знаешь ты это или нет. Не твоя смертоносная репутация отпугивает от тебя женщин. Дело в том, что ты отталкиваешь их, потому что не веришь, что заслуживаешь любви, нежности и удовольствия. Ты заслуживаешь, и я рада, что ты подпустил меня достаточно близко, чтобы увидеть это, даже если в конечном итоге это причиняет боль нам обоим.

Я ничего не говорю. Как я могу?

– Я вижу, что ты мне не веришь. Позволь мне показать тебе. – Она придвигается ближе, и я моргаю, когда она опускается передо мной на колени. Она не сводит с меня глаз, позволяя мне видеть каждую вспышку эмоций, когда она тянется к моим брюкам. Я пытаюсь отступить, но натыкаюсь на стену.

– Полегче, здоровяк, – бормочет она, словно я дикий зверь. Я смотрю, как она расстегивает мои брюки и берет в руки мой твердый член. Я подавляю стон, который хочет вырваться наружу, когда она освобождает мой ствол и нежно гладит его, прежде чем сильно сжать. Она знает, что мне нравится, когда это причиняет боль.

Я не могу сдержать толчок бедрами. Улыбаясь, она обхватывает губами головку моего члена и сжимает мои яйца достаточно сильно, чтобы было больно. Боль затмевает удовольствие, но, когда я смотрю в эти изумрудные глаза, я вспоминаю о том, что она сделала с нами.

Она солгала мне, когда я доверял ей, как никому другому.

Я толкаю ее назад, и она падает на задницу, в ее глазах мелькает шок, но затем он сменяется грустью. Я быстро засовываю свой твердый член, ненавидя влагу, оставленную вокруг ее идеальным ртом. Такой, блядь, идеальный. Идеальное, блядь, оружие.

Келли действительно знали, как сломать нас.

Я думал, это будет пистолет, но это она - женщина, стоящая передо мной на коленях с любовью в глазах. Она выглядит так, будто счастлива быть там, но я не могу поверить ничему, что она говорит или делает снова.

Я не могу себе этого позволить.

– Прости меня, Николай. Я никогда не хотела причинить тебе боль. – Она поднимается на ноги и смотрит на меня, пока я отступаю, как раненый зверь.

– Ты мне противна, – рычу я, хотя это ложь.

Не в силах больше слушать ее, я бросаюсь прочь, пропуская Алексея.

– Брат. – Он тянется ко мне, но я отпихиваю его, желая убежать от нее и ее слов, которые обволакивают мою душу и сердце, проливая свет во тьму.

Но монстру нужна темнота.

Он не может существовать без нее.

Сорок девятая

Айрис

– Что ты сделала? – Алексей требует, приближаясь, пока не упирает меня в стену, его руки поднимаются, чтобы заключить меня в клетку. Я вижу ярость в этих холодных глубинах. Это не мой Алексей. Это лидер Волков, защищающий своего брата от меня.

– Не дай Николаю убить меня, Алексей.

Он задыхается. Очевидно, я шокировала его, но слова не прекращаются. Мне нужно, чтобы он пообещал мне, даже если я этого не заслуживаю. Он может верить, что я ненавижу их, но это ложь, и в свои последние минуты я хочу оставить их лучше, чем нашла. Я не хочу разрушать их, как смерти, которые наполняют их жизнь.

– Когда придет время, не заставляй его делать это. Он готов ради тебя, он готов на все ради тебя, но это убьет в нем ту последнюю частичку, которая сохраняет его человеком.

– Ты придаешь себе слишком большое значение, – выплевывает он.

– А ты нет. Я единственная, кого он когда-либо подпускал близко. Если он убьет меня, он поверит во всю ту мерзкую ложь, которую говорил ему твой отец. Он будет испытывать лишь гнев и боль, считая, что его не любят и умеют только убивать. Я не буду умолять о своей жизни, но я буду умолять об одном - не поступай так со своим братом. Я знаю, что ты любишь его, так защити последнюю частичку его, как он всегда защищал тебя.

–