Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- А вот это похоже на правду. – Врач смягчился и добродушно улыбнулся сестричке. – Переведите Антипову в токсикологическое отделение.

- А можно домой?

- Сделают повторные анализы, тогда и решим.

Войдя в палату токсикологии, я глазам не поверила. На кровати у окна сгорбленная и понурая сидела бабушка Руфь.

- Наташа! – Радостная оживлённость мгновенно вспыхнувшая на её лице, согрела мне сердце. – А мы не знали, что и думать. Сашины кузены ищут тебя по всей Одессе.

Мне вспомнилось, как я, убитая горем, бегала по городу, разыскивая Максима. Казалось, это случилось вечность назад, какою же наивной дурой я была.

- А вы что здесь делаете? – Мой вопрос прозвучал по-идиотски, да поздно было исправляться.

- То же, что и ты, - грустно улыбнулась бабушка Руфь, - пожинаю плоды собственной глупости и легкомысленности своего мужа. Он же знает, что я к креветкам слабость питаю, как и ты, девонька.

- А как остальные? – Не дай Бог, Саша заболел.

Я не на шутку испугалась за его жизнь, мои тревоги выплеснулись на лицо, явно порадовав женщину.

- Ну, плохо было всем. Сашу врачи сразу на капельницу посадили, он же в больнице. Мне, как видишь, понадобилась скорая. Прочим нашим сотрапезникам повезло больше — отделались небольшим расстройством желудка. А ты сама как себя чувствуешь?

- Я уже полностью поправилась, но врач не хочет отпускать.

- И правильно делает, мне без тебя скучно будет. – Руфь достала из кармана халата карты. – А давай в дурака сыграем.

Моя тётя застала нас за игрой в карты. Мой здоровый, молодецкий цвет лица так её обрадовал, что она запричитала на всё отделение:

- Наташенька, доченька, а я уж думала!... Мне когда в реанимации сказали, что тебя там нет, я не так поняла и… я так испугалась…что бы я твоей маме-то сказала… - Она разрыдалась.

Я бросилась к тёте, обняла, извиняющимся, смущённым взглядом нашла бабушку Руфь, мне было неудобно за тётю. Но бабушка Руфь нисколько не была поражена поведением моей родственницы, похоже, волнение той сильно её расстроило.

- Со мною всё в порядке, - пыталась я успокоить тётушку. – У них тут с анализами какая-то неразбериха сделалась.

- Да у тебя вчера без анализов диагноз был на лице написан. – Возразила тётушка, давясь всхлипом.

Слава Богу, мне удалось её успокоить. Я познакомила тётю с бабушкой Руфью. Они разговорились, и вскоре стало заметно, что обе питают друг к другу искреннюю симпатию. Правда, тётя то и дело всматривалась в меня, словно не доверяя своим глазам. Меня эти взгляды угнетали.

Когда я уходила сдавать повторные анализы, тётушка сочла уместным остаться в палате, дабы продолжить общение с новой знакомой. Она настолько успокоилась, что заметно радовалась возможности пошептаться с бабушкой Руфью наедине. Ясное дело, косточки будут мне перемывать и Сашу не забудут.

Вернувшись через полтора часа, я застала их увлечённо беседующими, с головами склонёнными друг к другу. Может, мне послышалось, хотя, вряд ли, склонялось Сашино имя.

Что и следовало ожидать.

Поначалу тётушка и бабушка Руфь даже не заметили моего вторжения. А когда обнаружили, я поняла — не желательного. Видать, не договорили. Я всматривалась в их лица и видела двух родственниц. Понятно, если Сашина бабушка в чём-то и сомневалась, моя тётя нас уже и расписала и обвенчала. И по всему видно, очень довольна таким исходом дел.

Наконец, тётя ушла, вспомнила о каких-то неотложных делах. Меня она небрежно чмокнула в щёку, а с дражайшей Руфью прощалась горячо, словно с давней подругой, которую только встретила после двадцатилетней разлуки.

- А ты не говорила, что лежала в реанимации. – Упрекнула меня бабушка Руфь.

- Не успела. Да и говорить особо не о чём. Я там переночевала.

- Надо, что ли, нашим позвонить, чтобы прекратили поиски, - бабушка суетливо заёрзала на кровати, но не поднялась. – И как это вас угораздило не обменяться ни телефонами, ни адресами?

- Думали, успеем.

- Не всё в жизни, как думается.

- Но мы успеем. Никто же не умер. – Её пророческий тон мне не понравился, терпеть не могу пессимизма.

– Знаешь, что. Сбегай-ка к автомату на первом этаже, позвони моему мужу на работу. Запомнишь номер?

- А давайте вместе.

- Сбегай, сбегай.

Бабушка Руфь снова заёрзала. И тут я поняла — её ноги больше не подчиняются ей. С тех пор, как я вселилась в эту палату она ни разу не встала. И зачем под её кроватью утка? Она не может дойти до туалета, она вообще не может ходить.

- Говорите номер. - Сжав губы, я выскользнула в коридор.

Смахивая слёзы, побежала искать телефон. «Господи, пусть она поправится. Пожалуйста. Пожалуйста. Она такая хорошая», - шептала я.

Дедушка Иаков очень обрадовался, услышав мой голос.

- Как же, как же, сейчас всех оповещу! – Кричал он в трубку, а я убирала ухо подальше. – А как там моя Руфочка? Ходит уже?

Мне не хватило смелости сказать ему правду.

- Да. Скоро начнёт вальсировать.

- Вот и славненько. Ты передай ей привет. Скажи, что завтра увидимся. Сегодня мы, как и договорились, согласно установленной очерёдности, будем навещать Сашу.

Попрощавшись с дедушкой Иаковом, я побежала наверх.

В палате я застала трогательную картину: Надюша сидела на кровати рядом с бабушкой Руфью, а Рамир устроился на стуле напротив женщины. Цыган держал в ладонях её руку и что-то тихо говорил. «Будто гадает», - подумалось мне.

Я опрометью бросилась на шею сестре.

- Надюшенька, что же вы так долго не шли?

- Ждали, когда тётушка отчалит. – Улыбнулась Надя.

- Нам уж казалось, что она тут поселиться вздумала. – Добавил Рамир серьёзно.

Чёрные глаза цыгана внимательно изучали каждую чёрточку на моём лице. Наконец, он спросил о состоянии здоровья. Я ответила, что хочу домой. Но врач говорит, что у меня смертельный диагноз. Я снисходительно улыбалась по поводу отсталой медицины. Но Рамир не поддерживал моего веселья и скоро переключился на бабушку Руфь. Она к этому времени заметно побледнела и, извинившись, прилегла. Мне было приятно, что её нисколько не покоробил и даже не удивил визит ко мне цыгана. На его вопросы, касаемо здоровья, она отвечала сдержанно, вероятно, стыдясь своей слабости. Было видно, что с каждой минутой ей становится хуже.

-