Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

Вечером к нам присоединились дедушка Иаков, тётя Ребекка, дядя Рувим и два их сына Стас и Сергей. Стало ещё веселей, а о пространственном дефиците и говорить не буду: Стас и Серёжа попросту приземлились на коврик, а их отец оседлал какое-то приспособление для медоборудования. Меня ещё теснее вдавили в Сашу, отчего я млела и нередко уходила в себя, прислушиваясь к биению его благословенного сердца, которое билось теперь для меня одной.

Дедушка Иаков по дороге в больницу забежал на рынок и купил два килограмма креветок. Мы продолжали общаться, одновременно отдавая должное дарам Чёрного моря. Я уже вовсе не стеснялась и старалась более всех. Люблю креветок до умопомрачения».

«13.07.19…

Сегодня встала, нет, вскочила, в шесть. Раньше мне везло на цифру тринадцать, но не сейчас. Этот знаменательный день, тринадцатое июля, я запомню надолго. Первым, с кем я встретилась, и, надо сказать, жаждала этой встречи, как полярник лета, был унитаз. Моё общение с этим предметом санитарного быта происходило в течение всего дня с пугающей регулярностью — до настоящего момента раз тридцать. Меня рвёт нещадно, силы от этого не прибавляется. Боюсь, что скоро не смогу подняться с кровати. В последний раз, проходя мимо зеркала, увидела в нём зелёного человечка с покрасневшими глазами и представила себе радость уфологов, попадись я им. Вмиг утащили бы в свои лаборатории для опытов.

Надя утром собралась было уходить, но, когда увидела меня, бредущую из уборной, бросила сумку.

- Что с тобой?

- Креветки, - успела пожаловаться я и спешно поворотила назад.

Даже от единственного произнесённого слова «креветки» меня вывернуло наизнанку.

А ведь предупреждала мама, снаряжая нас в дорогу, насчёт базарных креветок. Вот тебе, дневник, наглядный пример мамонеслушания и заслуженной кары за него.

К обеду мне заметно полегчало. Тётя непрерывно поила меня какими-то отварами. Её сыновья испуганно заглядывали в комнату и таращились на меня, как на покойника. Надюша сидела весь день у моего изголовья и гладила мои волосы. Когда я поняла, что визиты в уборную заметно сократились, отпустила сестру.

Ох, видел бы ты, дневник, её радость. Отсутствовала она часа три. Скоро вернулась, передала мне от Рамира гостинец — серебряное колечко с изумрудиком.

Сам ли он догадался, что я люблю больше прочих драгоценностей именно этот камень, или Надюша подсказала?

- Это же дорого! – Воскликнула я, натягивая на похудевший палец подарок.

- Рамир ювелир, для него это пустяки.

Я покрутила рукой то в одну сторону, то в другую — великолепная работа, очень мне идёт.

- Кстати, - она полезла в сумку и вынула свёрточек. – Тут порошок, его надо разбавлять в кипятке и принимать как побольше.

- О нет! Нет! – Завопила тётя. – Колечко — ладно. А порошок… Ни за что не дам пить моей девочке цыганское пойло. Они же ворожат на каждом перекрёстке. Убери!

Надя покраснела, но послушалась тётю, вернув порошок в сумку».

«16.07.19…

Несколько дней я была лишена возможности делать записи в своём дневнике, и на то были веские причины.

Ночь прошла спокойно. Но к утру мне стало совсем худо. Теперь меня рвало желчью. Поднялась температура. Я не держалась на ногах, Надя принесла мне таз в комнату.

- Скорую надо вызывать! – Вскричала тётя, лишь войдя в нашу спальню. Я видела её в какой-то дымке, меня колотило, как в предсмертной агонии.

- Не надо, - неуверенно попросила Надя, - они увезут её в больницу и будут травить чем не попадя.

- Твой Рамир тебя научил?

Тётя, на которой мне наконец-то удалось сфокусировать зрение, глядела на Надю как-то уж слишком неприветливо. Будто в чём обвиняла. Однажды на базаре цыгане у неё кошелёк свистнули, а там была приличная сума. С тех пор тётушка подозрительно относится к вороватому племени.

Только Надя-то тут причём?

- А если и он? – Надя метнулась на кухню и уже через миг возвращалась со стаканом кипячённой воды. Я услышала треск замочка сестриной сумочки и скоро в моё горло полилась какая-то жидкость (Надя запрокинула мне голову, не спрашивая, я была точно кукла безвольная).

- Ух! Трави! Трави сестру! – Всплеснула руками раздосадованная тётка. – Сама сдурела от своего цыгана, теперь сестрёнке задури голову. Эх! Пропала девка! Обе пропали.

Ровно через десять минут в комнату входили люди в белых халатах. Тётушка таки вызвала скорую помощь. Я с покорностью тряпичного зайца вынесла несколько уколов, проглотила не меньше пяти таблеток и, в конце концов, перекочевала из родной кровати на носилки.

- Вы сами не понимаете, что делаете! – Кричала Надя на тётю.

Крик её удалялся.

- Ты её чуть не убила со своим шаманом проклятым! – Отбивалась тётя.

- Он не шаман!

- Все они чернокнижники!

В машине скорой помощи тётя и Надя угомонились. Но, лёжа между ними, сидящими по бокам салона, я чувствовала, как надо мной пролетают стрелы невысказанных упрёков, пущенные испепеляющими взглядами. Невольно я стала яблоком раздора.

Меня определили в реанимацию, к счастью, посетителей туда не пускают. Мои неугомонные родственницы остались за порогом.

Напоследок Надюша шепнула мне: «Вот увидишь, завтра ты встанешь на ноги».

Так и вышло. Проведя ночь в реанимации, я проснулась обновлённым человеком. Я бодро вскочила с кровати, по-кошачьи долго потянулась и принялась делать утреннюю гимнастику, чем сильно напугала вошедшую сестричку.

- Ты же вчера умирала? – Недолго думая, спросила девушка.

- А сегодня вот живу. Можно мне домой?

- Ну, я не знаю, - она вышла и скоро вернулась с врачом. – Вот.

- Здравствуйте. – Я продолжала разминать кости и мышцы.

- Что это вы делаете, больная? – Доктор средних лет сурово, но не страшно, сдвинул брови.

- То, что и всегда — зарядку. И вы ошибаетесь — я не больная.

- Лягте немедленно в койку. У вас смертельный диагноз.

Я заметила, что врач осторожно озирается по сторонам, подозревая во мне, пышущей здоровьем, лазутчицу, непонятно, по каким причинам вторгнувшуюся в реанимацию, в то время как настоящая больная, которой следует, как написано в бумагах, умирать, прячется где-нибудь под кроватью.

- Кто вам такое сказал? – Я потянулась к потолку за руками.

- Ваши анализы.

- Они ошиблись

- У нас здесь, знаете ли, не шарашкина контора, чтобы ошибаться.

- По-вашему, я похожа на покойника? – Тут я вспомнила, что