Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

в Сашину палату. По тому, как просветлело его лицо, я поняла — он меня ждал. Более того, эта новая встреча многое значила для него. Но я решила, что дружба, может, самая крепкая и необычная, единственное связующее нас звено.

С Сашей я провела полдня. Мы говорили ни о чём. В основном смеялись. Как оказалось и у меня, и у всех в палате, с чувством юмора полный порядок, а коё у кого даже зашкаливает.

Общение, как я и надеялась, получилось дружеским и ни к чему не обязывающим. Было пару моментов, когда меня покоробила мысль о собственной отходчивости. Ну, мне кажется, это не серьёзно, когда человек несколько дней назад вены резал, а сегодня скачет, как козлик и смехом заливается. А на душе так спокойно, будто и нет никаких шрамов на руках и на сердце.

Выходит, я легкомысленная?

Когда я уходила, Саша выманил у меня обещание прийти завтра. Он, конечно, понимает, как это эгоистично, пользуясь немощностью, вынуждать молодых и очень красивых девушек на отдыхе, предпочесть чудесному морскому моциону нюхание палат и больных, пропахших лекарством до такой степени, что невозможно определить, как давно они не мылись. А срок прошёл не малый. Впрочем, ему показалось, что девушка неплохо провела время. Он постарается, чтобы и завтрашняя встреча была весёлой и непринуждённой. Потому что он никого ни к чему не принуждает, а просто взывает к милосердию.

Я хохотала, откидывая голову назад, и чувствуя, как заворожено он любуется моей шеей, как благоговейно ловит всплески моего голоса.

О боже! Неужели этой дружбе скоро придёт конец? Как же боюсь я снова влюбиться!

Прежде чем закрыть дверь, я заверила Сашу и его сопалатников, что милосердие для меня дело обычное. Так что я, пожалуй, буду заглядывать к ним каждый день, по крайней мере, до тех пор, пока они меня не выставят, как надоевшую до чёртиков. А то, что я, в конце концов, им надоем, не имеет никаких сомнений.

Я много сегодня передумала о том, как быстро излечилась моя душа. Вспоминала слова медсестры, что и Саша чудесным образом вернулся к жизни. И мне, дневничок, подумалось о судьбе. Не она ли нас свела? Может, потому я и не переживаю о недавней трагедии, что она была заранее запланированной предысторией нашего знакомства? Ох, становлюсь суеверной. Одно меня беспокоит – Надюша влюблена в женатого человека. Я ни в коей мере не ставлю под сомнение её порядочность, впрочем, как и его. Но что же с ними будет?

Надя пришла домой поздно. Усталая и счастливая. Забыв поинтересоваться, как дела у Саши, она затараторила о своём Рамире. О том, какой он чудесный человек, а его книга – настоящий прорыв в истории развития всего человечества.

Я, конечно, доверяю Надиному вкусу, не зря же она в библиотекари подалась, но возводить брошюрку какого-то, пусть и фантастически красивого цыгана, пусть даже и грамотного, в ранг эпохальных творений, это уж слишком. Но перебивать старшую сестру я не посмела. Я впервые видела её такой восторженно-возбуждённой, почти сумасшедшей. Она мне и нравилась и пугала.

Когда Надя прервала поток речи, чтобы хлебнуть чаю, я тут же спросила её:

- А ты заметила, что Рамир женат?

Надино в момент скисшее лицо стало ещё одним подтверждением моих догадок: она безнадёжно влюблена.

- Жена и сын для него святы, он боготворит её… - опустошённо призналась Надя, - и от этого я люблю его ещё больше. И, знаешь, она не цыганка.

Боже, моя сестра и не скрывает своих чувств!

- Кто эта женщина? – Вырвалось у меня. В тот момент я ненавидела ту далёкую для меня, неосязаемую и бестелесную жену Рамира, укравшую счастье у моей Надюши. О, я знаю, как ей сейчас больно.

- Украинка. Они сейчас переживают семейный кризис. В ссоре. Он очень страдает из-за этой размолвки. По сыну тоскует. Сделал для него серёжку серебряную, но не знает, как передать. Жена считает его сумасшедшим и близко к мальчику не подпускает.

- Вот стерва! – Я искренне сочувствовала Рамиру. Нарвался на какую-то горгулью и мучается, а уйти благородство мешает и беззаветная любовь к сыну».

«08.07.19…

Привет, мой дневник!

Сегодня я так устала, что и слов нет, дабы выразить в полной мере моё состояние. Сейчас чиркну пару строк и упаду на кровать.

Надя смылась ни свет, ни заря, побежала книжку строчить.

Я дала волю своей лени и полежала аж до девяти, потом позавтракала, помогла тётушке со стиркой, а после отправилась в больницу к Саше.

Тётя снабдила меня огромным куском пирога, сказала, что нельзя к больному идти с пустыми руками. Ей виднее. Я застала Сашу сидящим на подоконнике. Боюсь и надеюсь, что он меня в окно высматривал. Когда я вошла в палату, он встретил меня такой умопомрачительной счастливой улыбкой, будто свершилось чудеснейшее из чудес. Мне даже показалось, что жизнь в Саше затеплилась только с моим появлением, а до этого он был как бы в выключенном состоянии.

Я несказанно обрадовалась, что мой новый друг уже не просто лежит, но и передвигается по палате. От переизбытка чувств я обняла его, а он, покраснев, объяснил, что ему позволили посидеть полчасика. Он тут же лёг, признавшись, что мои объятья вызвали в нём необузданное волнение, и лучше он оставшиеся минуты досидит вечером, когда его сердце не будет так истово биться. Я смутилась, но в тот же миг, в который раз, мысленно убедила себя, что наша дружба, возникшая на почве горя, хоть и не обычна, не имеет ничего общего с любовью. Так что, нечего так тушеваться.

Мы всей палатой съели пирог. Я ожидала вчерашнего всеобщего веселья, но три Сашиных соседа, дожевав свои куски, как по команде, занялись своими делами, можно сказать, притворились незаметными. Уверена, если бы им было позволено ходить, они немедленно покинули бы палату. Меня такое положение дел несколько смутило и озадачило. Пришлось общаться единственно с Сашей, а это оказалось не так весело, как если бы мы хороводились всей кампанией. Я тушевалась, он тоже, возникали паузы, мы говорили не о том, о чём хотелось бы, подыскивали не те слова, отчего неловкость только усиливалась. Набравшись храбрости, я спросила, почему Сашина родня не приходит к нему. Оказалось, они регулярно навещают его, но ближе к вечеру, так как все работают. «А-а-а», - протянула я, снова задумываясь, о чём бы ещё спросить.

Уходя от Саши и его товарищей,