Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Вы не переживайте так. Вчера вечером я себя ещё хуже чувствовала, а к утру отошла. – Слабым голосом пролепетала женщина.

Этот прерывающийся почти хрип не на шутку меня перепугал. Я стремительно понеслась в пищевой блок.

На кухне кипятка было хоть залейся. Я черпнула кружкой из огромной кастрюли и полетела обратно в палату.

- Кто-то хотел отравить вашу семью. – Шептал Рамир, Надя молча кивала головой. – Возможно, причина в Наташе.

Меня словно припечатало к стене. Это был бред полнейший. И не предполагала, что среди цыган тоже бывают параноики.

Ну, ответь, дневничок, кто я такая, чтобы хотеть меня убить?

Бабушка Руфь к словам Рамира отнеслась очень серьёзно. А мне было стыдно за него и я, как была, с кружкой в руках, стала пробираться бочком по стеночке на выход. Чего- чего, а подробностей жестокого покушения мне слушать не хотелось.

- Наташа, - позвала Надя, - давай кипяток сюда.

Пришлось остаться.

Рамир немедленно насыпал в чашку своего фирменного порошка и предложил бабушке Руфи выпить. Что она сделала без тени сомнения и с выражением признательности на лице.

Зашла медсестра и, с жеманством поглядывая на Рамира, сообщила, что мои анализы можно в институте выставлять, как образец здоровья, но выписаться сегодня я не смогу, так как мой врач уже ушёл.

Надя погладила меня по плечу.

- Поздравляю, - Рамир отвесил мне неглубокий поклон, - завтра мы придём за тобой.

Скоро мои гости попрощались с нами и ушли.

- Он пророк, - измождённым голосом проговорила бабушка Руфь.

- Нет, - не без досады возразила я. – Он писака. Фантазёр. Задурил голову моей сестре, а сам женат.

- Она выполняет великую миссию. Великую и опасную, настолько важную, что даже на тебя, непосвящённую, ведётся охота.

Я не стала спорить, разумно обвинив в сказочных заблуждениях Сашиной бабушки порошок Рамира. А, может, цыган и над старушками властен, очаровывает всех подряд без разбору. Как хорошо, что на меня его чары не действуют.

Утром бабушка Руфь была как новенькая. За мною, как и обещали, пришли Надя и Рамир. Бабушку Руфь я покидала с большой неохотой, за те недолгие часы, что мы провели вместе, она стала моей подругой и нашла в моём сердце уголок. Отныне я остро нуждалась в общении с ней.

На пороге больницы мы столкнулись с Сашиными родителями. Наша бурная встреча походила на воссоединение потерявшихся родственников. Меня переполнял такой восторг. Сама не знаю, отчего так обрадовалась. Эх, Саша, Саша, попала я в твои сети, что и не вырваться. Всех люблю, кто с тобою связан. Всё, чего ты касался, отныне для меня священно. Как же я жажду увидеть тебя.

По дороге Надя подшучивала надо мною. Моя горячая взаимная привязанность к Сашиным родителям поначалу потрясла её. А потом она вдруг вспомнила свою старую привычку зубоскалить по поводу и без повода.

Я радовалась, видя свою сестру прежней, не отягощённой какими-то странными знаниями из книги и обязанностями, связанными с ними.

- Вообще-то, свершается вопиющая несправедливость, - вещала моя сестра облокотясь на поручни в автобусе. – У твоего Саши какая фамилия?

- Надеждин.

- Правильно. Значит чей? Мой. Мой и только мой.

Рамир скромно улыбался, и мне это было неприятно. Он ни капельки не ревновал, но Надю это не волновало. А я обижалась.

- Хочешь взять его себе? – Спросила я неуверенно.

- Да, - серьёзно ответила Надя. – Для тебя.

Моё сердце сжалось. Как же она страдает, её чувства обострены. Она шутит, но ей не до шуток. Не имея собственного счастья, она мечтает сделать счастливыми всех вокруг.

А что Рамир? Неужели, его это ни сколечко не тревожит? Я смотрела на него и ничего не понимала. Если Рамир и переживает что-нибудь, по его поведению это невозможно определить.

Мы приехали домой, расцеловав тётушку и её сорванцов, я тут же собралась к Саше. Но тётя перегородила мне выход. Сказала, что сегодня мне не светит больше выйти из дому. Вот я и засела писать дневник, а потом книгу почитаю. А завтра я обязательно навещу Сашу. И тем жарче будет наша встреча, подогретая долгой разлукой».

«17.07.19…

За окном уже луна хозяйка. Надя ещё не появлялась. Я немного расстроена. День мой прошёл в больнице. Саша теперь ходит без затруднений и даже немного бегает. Ему позволили выходить на улицу. Благодаря чему, нам впервые удалось побыть наедине. Я и ждала этого и боялась.

В беседке, увитой цветущими розовыми кустами, затерянной в зелени парка, я услышала его взволнованное признание в любви. В тот миг трепетного откровения он был прекрасен, как Бог. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, и мне казалось, что бездны его очей поглотили меня всю целиком, а внутри них умиротворённая нирвана ласкает мою душу и этот миг соединяется с поющей волшебными голосами мифических арф вечностью. Я не способна была вымолвить ни слова.

Где-то вдали журчал ручей. И я была тем ручьём. Шелестели деревья. То шуршали мои одежды. Трава благоухала ароматом моих чувств. Я любила, и это похоже было на смерть. Я умирала, чтобы снова родиться и теперь жить вечно. И жизнь моя будет лишь для него одного. Я жаждала стать всем, в чём он нуждается, насыщать его день ото дня, утолять его жажду, облегчать его труд, занимать его досуг. Если солнце померкнет, я стану его солнцем. Если звёзды угаснут, мои глаза заменят их. Если его дом – Вселенная вдруг исчезнет, он станет жить внутри меня. Отныне я его Вселенная.

Но возможно ли всё это выразить словами?

- Понимаешь, Саша... – начала я осторожно.

- Подожду. – Порывисто сказал он, прерывая меня. Не правильно меня поняв, Саша спугнул мои, вырывающиеся наружу, откровения. – Ничего не говори. Я открылся тебе не для того, чтобы ты сделала то же самое. То было проявление моей воли. Но ты не обязана повторять за мной. Мы друзья. Я не прошу твоей любви, или благосклонности. Я просто люблю, и это делает меня счастливым. Мне больше ничего не нужно от тебя. Просто, я хотел, чтобы ты знала…

Его ненужный монолог охладил мой пыл. Как же он ошибается. Очарование священного мига рассеялось. Мы друзья, и это правильно. Я слишком ещё юная, чтобы желать большего.

Завтра Сашу выписывают. Он