Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

Я почувствовала, как и мои щёки пунцовеют, Саша сказал «у нас» и бабушку не остановил, когда она признала во мне его невесту. Как жаль, что мне нет ещё восемнадцати. Два года ждать придётся.

- А чего у них нет? – Спросила я как можно спокойнее, боясь столкнуться с Сашей взглядом.

- Детей. Не вышло с детьми у них. Потому я любимчик. Когда-то давно мои родители уезжали работать в Африку на пять лет. Меня, естественно, в такую даль брать не рискнули. Тем более что я часто болел и очень плохо переносил жару. Даже одесский климат мне не подходил. Вот и пришлось мне прожить эти годы вместе с двоюродными бабушкой и дедушкой. Они тогда в Москве обитали. Римма родилась за границей. А этот дом в Геленджике — бабушкина прихоть. Она уже лет десять дедушке плешь проедает, мол столица место суетливое, не для стариков.

- Да, двухэтажный дворец, как раз то, что нужно двум пожилым людям, ищущим покоя. – Пошутила я. – Да тут забот…такая усадьба из них последние силы высосет

- Надеюсь, они позаботились о помощниках.

- Позаботились, позаботились. – Бабушка Маргарита обняла Сашу за плечи. – У нас есть домработница Варвара Никитична. Пойди, Сашенька, машину вашу в гараж загони, а то дорогу загородили. Улочки у нас узкие, для крупногабаритного транспорта не приспособленные.

- Нашли крупногабаритный транспорт. – Засмеялся Саша и потянул меня за руку.

- На наших дорогах, ваша коробка что самосвал. А ты Наташеньку-то не тяни, дай я на неё полюбуюсь. Фёдор, покажи там Саше где что.

Саша ушёл.

- Что, доченька, попала в сети, не вырваться? – Немного поблекшие с возрастом, но всё-таки Сашины глаза смотрели на меня с любовью и ожиданием.

- Я каждый день благодарю судьбу, что эта сеть оказалась на моём пути. – Ответила я со всей серьёзность. Саша всеми любим, они едва его не потеряли и теперь боялись за него во стократ больше чем до трагедии. – Раньше я и не догадывалась, что бывают такие люди, как Саша.

- Какие? – Она улыбалась мне и краем глаза следила за тем, как её домработница руководит шумным переносом багажа в усадьбу.

- Добрые до невозможности, всё понимающие, самые лучшие на свете. – Заметив Стаса, несущего мои сумки в дом, я поспешила ему на помощь.

Бабушка Маргарита осталась стоять в задумчивости. Она поверила мне и готова доверить моему сердцу и моим рукам своё бесценное сокровище.

***

Поздним вечером мы с Сашей сидели на берегу. Я смотрела вдаль, на Геленджикскую бухту и видела вечность. Время больше не текло, сердце Вселенной остановилось. Мы стояли на пороге мироздания, два, слитые в одно. Я чувствовала — Он моё второе Я, мы части единого целого, разделённые когда-то и, свершившие своё великое предназначение, объединившись вновь.

- Ну, как тебе здесь нравится? – Спроси Саша.

- Спасибо за сказку. – Едва выговорила я.

К счастью, он не видел моего лица. Я тихо плакала, умиляясь видимой красотой и трогательностью момента.

- Я сам здесь впервые. Но, всё равно, пожалуйста.

***

Нам с Риммой выделили комнату с балконом на втором этаже. Вымотанные продолжительной дорогой, мы долго не могли заснуть. Полночи мы сидели в темноте, наслаждались тихой беседой и любовались ночным Геленджиком.

Моё сердце и мой разум благозвучно и, находясь в полном согласии, пели хвалы Богу, даровавшему мне это незабываемое мгновение, которое будет согревать меня всю мою последующую жизнь, которую я проведу с Сашей, лучшим человеком на планете.

Первых два дня наша беспечная компания беззаботно валялась на пляже. Мы играли в карты и домино, просто болтали. Саша почти не оставлял меня. Вечером мы вдвоём гуляли по набережной, долго стояли у перил и молча смотрели на море, вслушивались в плеск волн, и нам казалось, что море благословляет нас.

В какие-то моменты я ощущала себя первой женщиной на земле, а Сашу — первым мужчиной. Превратности судьбы и собственная глупость ещё не приблизили нас к первородному греху, мы в своей сущности были непорочны и священны. Нашим домом был Рай. И я твёрдо знала: ни на что его не променяю.

- Тут неподалёку, - вдруг нарушил Саша тишину, - в одном селении живёт мой товарищ по институту. Хочешь, съездим к нему завтра?

- Хочу, - восторженно ответила я, удивляясь собственному безрассудству. – С тобой я поеду хоть на край света.

Он взволнованно сжал мою руку, и я затаила дыхание. Сейчас прозвучат те долгожданные, давно рвущиеся наружу, слова. Но Саша промолчал. Возможно, не решился, а, может, посчитал момент недостаточно подходящим.

***

Утром следующего дня мы с Сашей сели в Газель и выехали в направлении посёлка Пшада. Дорога была недолгой, тем более, что мы находились в обществе друг друга и потому не ощущали времени. Я сидела подле Саши на табуретке, с вечера выпрошенной у бабушки Маргариты.

Скоро наш микроавтобус въехал в просторную, залитую золотом солнечных нитей, зелёную долину. Саша, зачарованный красотой открывшегося пейзажа, надавил на тормоза. Наш автобус пошёл ровнее, словно корабль, бороздящий морские просторы. Нашим морем были бесчисленные сады, пышные кроны волнами проплывали за окном. Преобладали персики и яблоки, реже встречались сливы и алыча. Мы ехали всё медленней, я уже видела впереди первые домики небольшого и, как мне показалось, неказистого селения.

Странное чувство посетило меня. Словно не хватает чего-то привычного. Но чего? Вроде бы всё, как везде, но нет чего-то.

Рыночная площадь появилась неожиданно, Саша притормозил, и мы вышли. Я осматривалась, Саша спрашивал у прохожего, как пройти к дому друга.

- Спасибо. – Оказалось, идти не так уж и далеко. Мы решили оставить пока автобус и пройтись пешком. Я всё пыталась понять, чего же недостаёт.

- Чувствуешь, ветра совсем нет? – Спросил Саша.

- Точно. Ветки деревьев вовсе не колышутся. – На душе у меня полегчало. Ответ найден, можно идти спокойно, не терзаясь вопросами.

- А как дышится легко. – Радовался Саша. – Чувствуешь, как лёгкие трепещут, раскрываются навстречу свежести луговых трав, лесов, моря и гор.

- Да, чувствую. – Я смачно внюхивалась и вглядывалась вдаль, всё ещё не веря, что существует в свете такое удивительное, безветренное место, как Пшада.

На границе долины величаво и гордо, напоминанием о краткости человеческого пребывания на земле, вздымались