Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

виска. Пропускаю ее между пальцами, провожу ладонью по щеке. Он закрывает глаза — всего на мгновение, но я вижу, как вздрагивают его ресницы, как он на секунду прижимается лицом к моей руке, прежде чем повернуть голову и коснуться губами центра ладони. Сердце ударяется о ребра сильнее, чем от утреннего поцелуя.

— Я не хочу уходить, — говорю я.

— Если ты останешься еще хоть на мгновение, я тебя не отпущу, — предупреждает он. — Потому что все остальные “правильно” для меня уже не имеют значение.

Поднимаюсь на носки, закапываюсь пальцами в волосы Кайана и целую.

Он медлит. Я чуть прикусываю его нижнюю губу, и тогда его рука ложится на мой затылок, лишая возможности отстраниться или перевести дыхание, а язык врывается в мой рот, окончательно обезоруживая.

Я прижимаюсь к нему всем телом, пытаясь впитать его жар. Кайан целует так, словно он ждал этого всю жизнь.

Шадхар подхватывает меня за талию и одним движением сажает на край стола. Все, что стояло там, падает на пол. Слабо мелькает мысль, целы ли пузырьки, но я не могу на ней сосредоточиться.

— Все целое, — шепчет мне в губы Кайан, отстраняясь и обхватывая мое лицо ладонями.

— Если ты сейчас скажешь, что мы снова не в себе, или кто-то пьян, или еще какую-то ерунду…

Мои ладони скользят по его шее, груди, животу. Ниже, к пряжке на штанах.

— Не дождешься, — рвано выдыхает Кайан.

Он перехватывает мои руки и прижимает их к столу по обе стороны от меня. Золото в его глазах горит так ярко, что, кажется, может ослепить. Ладонь Кайана скользит по моей ноге, собирая юбку. Горячие пальцы касаются кожи над чулком и поднимаются выше.

Я невольно развожу колени, позволяя ему встать между ними, и чувствую, как он напрягается от этого движения. Сквозь одежду его возбуждение прижимается туда, где уже пульсирует желание.

Дыхание сбивается окончательно. Я хочу чувствовать его, я хочу касаться каждого миллиметра его тела, я хочу его прикосновений, хочу видеть, как он теряет самообладание.

Мои пальцы все же добираются до пряжки и справляются с хитрой застежкой. Из груди Кайана вырывается рык, от которого по телу пробегают мурашки, а низ живота наполняет жар.

Всего лишь мгновение, словно последняя попытка удержаться над пропастью, — и Кайан резко поднимает меня со стола. Я обхватываю его бедра ногами. Два шага. Два вздоха, не размыкая губ. Кайан опускает меня на кровать и оказывается сверху.

Мои ладони ложатся на обнаженную грудь. Под пальцами перекатываются напряженные мышцы, бьется сердце. Я тянусь руками вниз, пытаюсь стащить с него брюки, которые ни черта не поддаются.

Кайан коротко смеется, однако смех обрывается, когда я прикусываю кожу у него на шее. В ответ получаю укус уже от него. Его клыки легко царапают нежную кожу, которую он тут же зализывает влажным прикосновением языка.

Шадхар одним рывком стягивает брюки с бедер и, не дожидаясь, пока они упадут, принимается за мое платье. Пуговицы легко сдаются под пальцами Кайана, а каждый открывающийся кусочек моего тела тут же оказывается покрыт поцелуем.

Когда губы шадхара обхватывают вершинку груди прямо через ткань, я выгибаюсь, не сдержав стона. Кайан тут же повторяет это, но с другой грудью, уже настойчивее, будто хочет снова услышать этот звук. Платье оказывается где-то внизу следом за брюками.

Кайан отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. В его взгляде нет ни прежнего терпения, ни желания скрыть, что он обо мне думает. Он откровенно следит за тем, как напрягается вершина груди под влажной тканью, проводит по ней большим пальцем.

От сорочки шадхар избавляется еще быстрее. Смущение во мне успевает вспыхнуть, но гаснет под его золотым взглядом. На скулах Кайана проступают тонкие лазурные чешуйки. Я вижу, как он борется сам с собой, удерживая зверя в узде.

— Тебе страшно? — хрипло спрашивает он.

— Это очень красиво, — честно отвечаю я, касаюсь чешуи на его скуле, провожу большим пальцем по краю нижней губы.

Что-то в его взгляде меняется.

Кайан обхватывает меня за бедра и рывком притягивает к себе. Я вскрикиваю, когда его рот снова накрывает мою грудь. Теперь в его ласках почти не остается осторожности. Он сжимает меня ладонью, дразнит языком, прикусывает, заставляя выгнуться от удовольствия, граничащего с болью.

Его рука опускается по моему животу, пальцы скользят между ног поверх белья. Я замираю от первого прикосновения, но Кайан не останавливается. Проводит по влажной ткани снизу вверх, надавливает именно там, где желание пульсирует сильнее всего, и у меня вырывается еще один стон.

Панталоны и чулки улетают ко всей остальной одежде так, что я почти не замечаю этого момента, и я ощущаю пальцы Кайана уже без преграды. Кажется, с моих губ слетает что-то неприличное. Шадхар смеется и повторяет движение.

Я сжимаю ноги вокруг его бедер, но легче не становится. Кайан накрывает мой рот жадным поцелуем, а его пальцы начинают двигаться в одном ритме с языком. Это почти сводит с ума. Черт! Если я до этого думала, что знала мужские ласки в прошлой жизни — я ошибалась.

Удовольствие стягивается внутри тугим узлом, заставляя меня двигаться навстречу каждому движению. Есть я, его руки, его губы и безумное желание принадлежать Кайану.

Я опускаю ладонь между нами и наконец касаюсь его. Шадхар резко втягивает воздух. Мне нравится, что он так реагирует. Нравится понимать: не только он способен заставить меня забыть обо всем. Кайан с глухим ругательством перехватывает мою руку, потом вторую и прижимает обе к подушке над моей головой.

— Пожалуйста, — шепчу я, глядя в горящие золотом глаза.

Кайан качается вперед, заполняя меня там, где я больше всего хотела его почувствовать. Я резко вдыхаю, закусываю губу и зажмуриваюсь. Он замирает, ощущая, как напряглось мое тело.

— Дыши, — тихо шепчет Кайан, едва касаясь губами моей щеки. — Я здесь. Я с тобой.

И я дышу, прижавшись лбом к его плечу. Неприятное жжение постепенно слабеет, сменяясь приятной наполненностью. Обхватываю его ногами и притягиваю к себе, заставляя войти до конца.

Кайан рычит мне в шею. Он