Бессердечный рыцарь. Книга 1 - Милена Янг

Мужская ладонь властно опустилась на ее бедро.

От неожиданности она едва не подпрыгнула на месте.

Лицо Дамиана оставалось полностью бесстрастным, он все так же сосредоточенно смотрел только в договор, пока его рука по-собственнически касалась ее, выводя ленивые круги по коже.

Эви впилась зубами в нижнюю губу, стараясь не привлекать к себе внимания.

Какого черта он творил…

А потом он двинулся выше, бессовестно забираясь под юбку.

«С ума сошел?!»

Она попробовала сдвинуть ноги, но его ладонь предупреждающе сжала бедро.

Резкий выдох покинул легкие девушки.

– Смотрите, двадцать седьмой пункт, – голос Дамиана звучал спокойно, словно не его рука сейчас бесстыдно ласкала девушку. – Конкретно, четвертый подпункт, – уточнил Йохансен, обращаясь к мужчинам, сидящим перед ними.

Его рука дразняще погладила ее через белье. Внизу живота заныло.

Глаза Эви расширились. Пальцы судорожно обхватили края стола.

«Он что, собираетсяэтоделать здесь, при всех?..»

– Здесь прописано, что биржа может расторгнуть сделку в случае обвала криптовалютного рынка. Посмотрим, что там с иском, но дело им не выиграть. Можете не сомневаться, – уверил клиентов Дамиан.

Он продолжал касаться ее, с нажимом провел костяшками пальцев по тонкой ткани, вызывая раскаленную дрожь по коже.

Эви ощущала, как вспыхнуло ее лицо. Сжала зубы, едва не застонав.

Господи.

Тело горело, как при лихорадке. Девушка выразительно прочистила горло.

– Нужна вода,мисс Коллинз? – услужливо улыбнулся ей Дамиан. Искорки веселья плясали в его зеленых глазах.

«Ты смеешь использовать мое оружие против меня, Йохансен?»

Он медленно убрал руку, и она не знала, что испытала больше – облегчения или досаду от того, что он прекратил ее трогать.

Остаток консультации пролетел незаметно.

Попрощавшись с последним мужчиной, Дамиан молча схватил провокаторшу за руку и повел по фойе.

– Куда-то спешишь? – Эви едва поспевала за его быстрым шагом.

Дамиан не ответил, только шел вперед, крепко сжимая ее ладонь.

Двери лифта открылись.

Его лицо представляло собой полностью закрытую маску – она не видела эмоций и не понимала, в каком он настроении находится.

Девушка нервно сглотнула.

«Надеюсь, я не переборщила…»

Ей бы не хотелось снова его видеть в том состоянии, когда Дамиан увез ее в лес, переодевшись в персонажа из фильма ужасов.

Хотя это было в прошлом.

Он теперь другой. Более собранный, спокойный.

Далек от темных дел.

«Вряд ли у него вообще есть маска…»

Только оказавшись в номере, Йохансен, наконец-то, выпустил ее руку.

Закрыл дверь на ключ.

Эви не видела – слышала щелчок за спиной.

Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Пробежалась взглядом по их люксу.

Это был огромный номер в западном крыле двенадцатого этажа с двумя ванными комнатами, отделанными белым мрамором, скульптурной ванной, подсвечиваемой изящным красным хрустальным светильником – Эви успела оценить, когда они только заселились.

Дамиан, определенно, предпочел душевую кабинку.

Также номер включал в себя обеденную зону со светлой мебелью, просторную гардеробную, санузел и, разумеется, спальню.

Ту самую, в которой они прямо сейчас находились.

Она была достаточно просторной и выходила на террасу с видом на Мэйн-Стрит. Ничего лишнего – мини-бар, телевизор с плоским экраном, столик с приборами для приготовления чая или кофе и королевских размеров кровать.

– И что это было? – послышался глухой голос за ее спиной.

Эви обернулась, разглядывая парня.

Классическая белая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, темные брюки.

Ее взгляд зацепился за татуировки, выглядывавшие из-под манжет закатанных рукавов и на его шее, спускающиеся вниз.

Чертов Йохансен был, как и всегда, адски горяч.

Это отвлекало.

– Ты о чем? – сбросив пиджак и галстук на кровать, Эви беззаботно потянулась, игнорируя то, каким напряженным он был. Ее рука стянула ленту, и длинные огненные волосы рассыпались по спине. – Тебе не нравится? А я так старалась. Специально для тебя выбирала, – покружилась она вокруг себя.

Его глаза вспыхнули. В них отразился такой голод, что Эви ощутила его прямо внутри себя. Бабочки в животе взбунтовались, голова слегка кружилась. Ей безумно хотелось, чтобы он приблизился.

Но Дамиан только смотрел.

Она была такой красивой, что это причиняло боль.

Эти рыжие локоны, хаотично обрамляющие ее лицо, голубые глаза, которые блестели озорством – вся она, хрупкая, маленькая, но одна из самых сильных людей, которых ему доводилось встречать, была прекрасна.

Хитрая, вредная, язвительная. Ранимая, добрая, искренняя. В ней было так много граней, и каждая из них сводила его с ума.

Сердце встрепенулось в груди.

Потому что ее взгляд светился, как будто в глубине этих синих глаз зажглись крошечные звездочки. В нем не было ненависти.

Она смотрела на него так, будто он был целой вселенной.

И он все понял.

– Ты ревнуешь? – хитро улыбнулась Эви, поддразнивая его.

– Ревнуют те, кто не уверен в себе или в своей второй половинке, – Дамиан притянул девушку к себе за талию, воруя у нее поцелуй. – Во-первых, ты всегда выглядишь потрясающе. Во-вторых, меня не интересует, кто и что подумал, глядя на твой наряд. Меня волнует только то, на кого ты смотрела.

– Это был ты. Всегда ты, – тихо прошептала она, коснувшись ладошкой его щеки.

– Знаю, Огонек. Это единственное, что имеет для меня значение. Ты можешь надевать все, что нравится тебе, малыш. А если кто-то позволит себе задержать на тебе взгляд дольше принятого, я позабочусь об этом, – ухмыльнулся Дамиан. В зеленых глазах отразилось что-то темное. – Это не твои проблемы. Для этого существует твой мужчина.

– Ты говоришь приятные вещи… – она привычным жестом прижалась щекой к его груди.

Таким он и был раньше, когда они были в отношениях. Это напомнило Эви, почему она в него влюбилась.

– Что мне с тобой прикажешь делать, Огонек? – спросил он смиренно, перебирая ее волосы.

– Я скучаю по нам, – вырвалось у нее.

Честно. Откровенно. Ранило.

– Ты когда-нибудь думал обо мне? Без ненависти, – спросила Эви, затаив дыхание.

Он ощутил, как ее плечи вздрогнули. Как она вся напряглась, боясь ответа. Знал – сейчас он мог причинить ей гораздо большую боль, чем раньше. Но Дамиан больше не хотел этого. Каждое грубое слово, которыми он бросался в Эви, ранило его самого. Все до одного. Он мучился, когда видел, как ей больно. Так больше продолжаться не могло. Дамиан хотел видеть ее счастливой, радостной, как в последние дни – он не знал, сколько времени ему отпущено, но не желал больше проводить его в сожалениях или испытывая вину.

Если это предательство – то так тому и быть, я плохой сын и человек.

«Прости, пап, но я выбираю