Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Его голос стал жёстче:

– Уязвлённая гордость – жалкое оправдание для того, что я сделал дальше. Но это всё, что у меня было в тот момент.

Холод пополз по позвоночнику.

– Что ты сделал?

– Я загнал её в угол, – его голос был ровным, но в нём звучала боль. Старая. Глубокая. – Притащил в свою спальню. Я сказал, что раз она так презирает меня, то пусть хотя бы узнает, почему должна бояться. Что если она считает меня монстром, я покажу ей, насколько она права.

Он замолчал, сжав зубы.

– Я начал. Прижал к стене. Сорвал с неё одежду. Она сопротивлялась, царапалась, кричала. Но я был сильнее. Намного сильнее. И я… – Выдох. Надломленный. – Я собирался… Хотел… Чтобы показать ей.... Чтобы унизить. Отомстить за оскорбление.

Тошнота поднялась к горлу.

– Но?

– Она отбилась, – он усмехнулся горько, и в усмешке было самоуничижение. – Укусила меня за плечо – так сильно, что я почувствовал вкус собственной крови. А потом ударила в горло. Просто кулаком. Точно. Жёстко. Пока я задыхался, она сбежала.

Пауза.

– Не беспомощная смертная, как я думал.

Я выдохнула, чувствуя странную смесь облегчения и отвращения.

– Хорошо, что она смогла.

– Да, – он кивнул. – Хорошо.

Молчание.

Но он не закончил. Я видела это по напряжению в плечах, по тому, как он снова сжал кулаки.

– Это ещё не конец истории, – сказала я тихо. – Верно?

Он выдохнул – долго, надломленно:

– Нет. Не конец.

Пауза. Словно он собирался с силами.

– После того случая я был безумен. Одержим. Я не мог думать ни о чём другом. Только о ней. О том, как она меня отвергла. Унизила. Сбежала. – Его голос стал тише, жёстче. – Я хотел её вернуть. Хотел наказать и её, и Морфроста. Доказать, что я сильнее. Что никто не смеет так со мной поступать.

Холод сжал сердце.

– Что ты сделал?

– Я выследил её, – ответил он ровно. – Узнал, что она должна уйти через портал в мир смертных на седьмой день. Я пришёл туда. Ждал. Собирался забрать её. Силой, если понадобится.

Он замолчал, и в глазах плеснулось что-то тёмное:

– Но появился Морфрост. Он пришёл за ней первым. И я… – Выдох. – Я напал на него. Была битва. Я помню ярость. Безумие, которое застилало глаза. Магию, что рвалась наружу, разрушая всё вокруг. Я хотел убить его. Стереть с лица земли. Забрать то, что он считал своим.

Его голос дрогнул:

– А потом появилась Верена. Королева Весны. Она метнула стрелу. Я помню, как она пронзила… – Он замолчал, закрыв глаза. – Пронзила тело Элизы.

Дыхание перехватило.

– Она…?

– Я не знаю, – он покачал головой, не открывая глаз. – Морфрост… его лицо. Безумие. Отчаяние. Ярость фейри, который потерял самое ценное. Я помню, как его магия взорвалась. Как меня швырнуло на камни. Боль. Тьма.

Пауза.

– Следующее воспоминание – уже в человеческом мире. – Он открыл глаза, встретил мой взгляд. – Я не знаю, что случилось между тем моментом и пробуждением. Не знаю, жива ли Элиза. Не знаю, кто меня изгнал и почему. Морфрост? Верена? Оба?

Он выдохнул:

– Но я знаю одно. Всё началось с того момента, когда я решил, что имею право взять силой то, что мне не принадлежит. Когда я позволил гордыне и одержимости управлять мной. – Горькая усмешка. – Может, это и есть моё наказание. Потерять всё за то, что я пытался забрать чужое.

Тишина легла между нами – тяжёлая, давящая.

Я смотрела на него, переваривая услышанное.

Элиза. Морфрост. Верена. Битва у портала. Стрела. Изгнание.

– Ты думаешь, она мертва? – спросила я тихо.

– Не знаю, – его голос был пустым. – Стрела Верены пронзила её. Если Морфрост успел… если он спас её… – Он замолчал. – Или, может, я просто хочу верить, что она жива. Чтобы моя вина была чуть меньше.

– Это не снимает вины, – сказала я осторожно.

– Я знаю, – он встретил мой взгляд. – Нет мне оправдания. Никакого. Я чудовище, Кейт. Настоящее. Потому что я сделал это не от безумия. Я выбрал. Снова и снова. Сначала попытался взять силой. Потом преследовал. Потом напал на Морфроста, зная, что Элиза окажется между нами. – Пауза. – Я виноват в том, что с ней случилось. Полностью.

Молчание.

Я не знала, что сказать.

Часть меня хотела отстраниться. Назвать его тем, кем он себя назвал – монстром.

Но другая часть… видела боль в его глазах. Настоящую. Глубокую. Ту, что разъедала изнутри.

– Ты помнишь это, – сказала я наконец. – Ты знаешь, что сделал. Не пытаешься оправдать. Не перекладываешь вину.

– Это не делает меня лучше, – жёстко ответил он.

– Нет, – согласилась я. – Не делает. Но это показывает, что ты понимаешь. Что тебе не всё равно. – Я встретила его взгляд. – И, может быть, это единственное, что у тебя есть сейчас. Понимание. Боль. Желание не повторять.

Он смотрел на меня долго, словно не веря:

– Ты не презираешь меня?

– Я не говорила этого, – я усмехнулась без юмора. – То, что ты сделал… отвратительно. Чудовищно. И если бы Элиза была здесь, я бы дала ей нож, чтобы она сама решила, что с тобой делать. – Пауза. – Но её нет. Есть только мы. И я вижу, что ты помнишь. Что тебе больно. Что ты, может быть, пытаешься быть другим.

– Может быть, – повторил он тихо. – Не слишком обнадёживающе.

– Но честно, – ответила я. – И это больше, чем многие чудовища могут сказать.

Молчание.

Метка на запястье пульсировала – тихо, мерно. Словно чувствовала его эмоции. Боль. Стыд. Отчаяние.

– Ты выслушала, – выдохнул он наконец, и в его голосе была такая сырая признательность, что я почувствовала её физически. – Не отвернулась. Не осудила сразу.

– Не делай из этого что-то большее, – я покачала головой. – Просто не давай мне повода пожалеть об этом разговоре.

– Не дам, – его губы дрогнули в подобии улыбки. Печальной. Искренней.

Молчание растянулось между нами. Тяжёлое, но честное.

– Хорошо, что они слишком жадные, – сказал он наконец, возвращаясь к прежней