Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Он не закончил. Не нужно было.

Я кивнула, снова проверяя что рукав куртки прикрывает запястье.

Телега въехала под арку.

Звук изменился мгновенно – эхо, гулкое и глубокое. Температура упала на несколько градусов – резко, ощутимо. Я инстинктивно поёжилась. И магия…

Магия обрушилась на нас как волна.

Густая, плотная, давящая. Она скользила по коже – холодная, липкая, неприятная. Проникала в лёгкие, сканировала, проверяла, искала что-то конкретное. Я почувствовала металлический привкус на языке.

Оберон задохнулся. Дёрнулся вперёд, согнулся пополам. Руки сжались в кулаки, костяшки побелели. Пот выступил на лбу, шее, заблестел в тусклом свете. Дыхание стало прерывистым, хриплым – каждый вдох давался с трудом.

– Оберон! – я схватила его за плечо, удерживая. Мышцы под моей ладонью были твёрдыми как камень. – Что…

– Печати, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Они… реагируют… на сканирование…

Я почувствовала как магия сгущается вокруг него, давит сильнее. Что-то на его спине – там, где были Печати – пульсировало, жгло, сопротивлялось проверке. Запах горелого мяса ударил в нос – слабый, но отчётливый.

– Дыши, – прошептала я, не знала что ещё сказать. – Просто дыши. Это пройдёт.

Он кивнул, не открывая глаз. Челюсть сжата так сильно, что я слышала скрежет зубов.

Магия продолжала давить ещё несколько бесконечных секунд. Проверяла, копалась, искала запрещённые артефакты.

Но Печати держались. Не раскрывали своей истинной природы. Были созданы слишком хорошо, слишком тщательно, чтобы обычное сканирование могло их распознать.

Наконец, давление отступило.

Мы выехали из-под арки. На другую сторону.

В Элтариан.

Оберон медленно выпрямился, откинулся назад, прислоняясь к стенке телеги. Дыхание всё ещё было тяжёлым. Лицо бледным, мокрым от пота. Но глаза открыты.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Буду, – выдохнул он. – Это… как удар молнии. Печати не любят когда их трогают.

Я хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле.

Потому что я выглянула в щель снова.

И увидела Элтариан.

***

Город.

Но не такой, каким я представляла средневековые фейри-поселения из книг и фильмов.

Элтариан был… живым.

Улицы расходились от ворот широкими лучами – вымощенные тем же белым камнем, что и арки, отполированные до зеркального блеска. Между плитами росли цветы – маленькие, золотистые, светящиеся изнутри мягким светом. Они источали сладкий аромат – что-то среднее между жасмином и ванилью. Они тянулись вдоль мостовой, создавая живые линии света.

Здания поднимались по обе стороны – три, четыре, пять этажей. Белый камень, резные балконы, арочные окна с витражами, которые переливались всеми цветами радуги. Крыши были покрыты черепицей цвета меди и золота. Башни тянулись к небу, увенчанные шпилями, на которых плясали языки магического пламени – не обжигающие, а декоративные, вечно горящие.

Виноградные лозы оплетали стены, свисали с балконов. Гроздья винограда – тёмные, спелые – висели так низко, что прохожие могли сорвать их прямо на ходу.

Фонари висели на каждом углу – не электрические, а магические. Хрустальные сферы, внутри которых плясало живое пламя. Золотое и тёплое. Оно не мерцало, а горело ровно, отбрасывая мягкий свет на улицы.

Но больше всего поражали не здания.

Люди.

Нет – фейри. Тысячи.

Улицы были забиты толпой – фейри всех мастей, размеров, видов. Высокие и изящные, с острыми чертами лица и глазами цвета драгоценных камней. Низкорослые, коренастые, с кожей серого или коричневого оттенка – гоблины? Крылатые создания, парящие над головами толпы, смеясь и перекликаясь на незнакомых языках. Фейри с рогами, с хвостами, с кожей покрытой чешуёй или корой.

Все двигались, торговались, кричали, смеялись. Шум был оглушительным – тысячи голосов, сливающихся в один непрерывный гул.

Рынок.

Нет – рынки. Десятки рынков, сливающихся в один бесконечный поток торговли.

Палатки тянулись вдоль улиц – яркие, пёстрые, украшенные флагами и лентами. Товары лежали на прилавках, свисали с крючков, громоздились в корзинах.

Ткани переливались в свете фонарей – шёлк всех цветов радуги, бархат, парча, кружева тонкие как паутина.

На прилавках лежало оружие: мечи с клинками, на которых плясали руны, луки из светящегося изнутри дерева, кинжалы с рукоятками из кости и драгоценных камней.

Артефакты пульсировали магией – амулеты, кольца, браслеты, подвески. Я чувствовала вибрацию в воздухе даже через стенку телеги, покалывание на коже.

Столы ломились от фруктов размером с арбуз, пирогов, источающих аромат корицы и мёда, жареного мяса на вертелах. Запах дыма и специй заставил мой желудок предательски заурчать. Из бочек с вином разливали напитки в кубки прямо на месте.

И… клетки.

Мой желудок сжался, тошнота вернулась волной.

Они стояли в стороне – на отдельной площади, огороженной невысоким каменным барьером. Железные клетки, выстроенные рядами. Внутри – существа. Полукровки с искажёнными чертами – наполовину фейри, наполовину что-то ещё. Низшие фейри – серокожие, с тусклыми глазами, в лохмотьях. Кто-то из других дворов – я видела существо с кожей цвета льда, закованное в цепи с рунами.

Фейри ходили между клетками, разглядывая товар. Торговцы выкрикивали цены.

– Добро пожаловать в Элтариан, – тихо сказал Оберон рядом. Его голос был пустым, безжизненным.

Я не ответила. Смотрела на клетки, на рынки, на толпу.

На город, который процветал на крови и магии.

Телега свернула с главной улицы в более узкий переулок. Здания здесь стояли ближе друг к другу, балконы почти соприкасались над головой. Света было меньше. Толпа – реже. Воздух был более прохладным, пахло сыростью и чем-то кислым.

– Куда мы едем? – спросила я.

– К Гильдии Аукционистов, – ответил Оберон. – Нортан должен зарегистрировать нас в течение трёх часов. Иначе штраф. А разбойники не любят терять деньги.

– И что будет дальше?

– Осмотр. Оценка. Подготовка к аукциону. – Пауза. – Обычно это занимает от нескольких часов до суток. Зависит от того, насколько ценный товар.

Я посмотрела на него.

– А мы ценные?

Его губы дрогнули в подобии улыбки.

– Два смертных человека? В Подгорье? – он усмехнулся горько. – Кейт, люди здесь – редкость. Диковинка. Большинство фейри никогда не видели живого человека. Обычно работорговцы торгуют полукровками, низшими фейри, пленниками из других дворов. Но люди… – он замолчал. – За нас заплатят целое состояние.

Холод прополз по спине, осел в животе свинцовым грузом.

– Отлично. Просто чертовски отлично.

Телега остановилась.

Я выглянула в щель.

Мы стояли перед массивным зданием из серого камня. Четыре этажа, узкие окна с железными решётками, тяжёлая дубовая дверь, окованная металлом. Над дверью висела вывеска – золотые буквы на чёрном