Фейридейл - Вероника Ланцет

Нахмурившись, я осматриваюсь по сторонам и нахожу Рианнон, склонившуюся над кипящим котелком.

Повсюду расставлены склянки с ингредиентами и пузырьки с зельями, наводя меня на мысль, что это своего рода лаборатория.

– Какой неожиданный визит, Дарси. Что привело тебя сюда? – Рианнон улыбается мне и поднимается со своего места. Поправив очки на переносице, пристально смотрит на меня.

– Я хочу поговорить с вами о родимом пятне, – сразу перехожу к делу. – Хочу знать о нем все.

Ее брови поднимаются.

– И в чем же причина такого… любопытства?

– Мне любопытно побольше узнать о способности, которой я, по вашим словам, обладаю.

Рианнон кивает сама себе.

– Ну, раз уж мы здесь, давай заглянем в первоисточник, – говорит она и подводит меня к свободному столику.

Я не успеваю даже осмыслить ее слова, как она взмахивает рукой и шепчет что-то на латыни. В тот же миг столешница расходится, открывая тайник с огромным манускриптом на пергаментной бумаге внутри. Древний кодекс.

Плотные страницы начинают переворачиваться, пока не останавливаются на изображении женщины с меткой. Как и в прошлый раз, рисунок дополнен несколькими строками.

– Здесь основная информация, которой мы располагаем, но есть также рассказ старейшины, который столкнулся с ней.

– Когда это произошло?

– Примерно в шестом веке нашей эры, – отвечает она.

Мои глаза расширяются, и я вспоминаю слова Фионы, что Кодекс Стюартов тоже датируется шестым веком. Вдруг это не просто совпадение?

– Все началось в пятьсот тридцать шестом году нашей эры, где-то неподалеку от Равенны. Неслучайно его называют худшим годом в истории человечества, и все из-за демона, – с отвращением выплевывает Рианнон. И с помощью своих способностей проецирует на стену отчет старейшины. – Оригинальный свиток хранится в архивах Ватикана, как и все важные документы, которые не были включены в кодексы.

Я хоть и могу разобрать почерк, но не сильна в латыни, поэтому полагаюсь на перевод Рианнон.

Старейшина описывает, как летом пятьсот тридцать шестого года в Равенне заметил необычного человека. Мужчину, который, казалось, обладал особыми способностями и не принадлежал ни к одному ковену. Это встревожило старейшину, и он последовал за ним.

Мужчина тот часто находился в обществе женщины, и старейшина сразу решил, что ей может угрожать опасность.

Он доложил о своих опасениях начальству, полагая, что это может быть демон, охотящийся на бедную и скромную женщину, но его просьба вмешаться была отклонена.

Однако старейшина не сдался и продолжил следить, пока однажды не услышал шум в доме, который мужчина делил с женщиной. Он немедленно ворвался внутрь, намереваясь спасти ее. Но было уже слишком поздно. К тому времени демон уже напитался ее жизненной энергией.

У старейшины не хватило сил победить демона, и тот сбежал вместе с телом женщины.

И все же старейшина успел заметить над ее левой грудью метку. Она показалась ему странной, поэтому он зарисовал ее на случай, если позже это окажется важным.

– На этом история не закончилась. – Рианнон поджимает губы и переворачивает страницу. – В те времена наши кодексы еще не были разделены. Существовал лишь один, и находился он у Верховной власти. Демон выкрал оригинал.

– Что? – Мои глаза расширяются.

– Мы не знаем, что он собирался с ним делать и использовал ли какие-нибудь запрещенные заклинания оттуда. Но когда Верховная власть отправила за ним команду, по одному представителю от каждой из шести семей, Амон с поразительной легкостью одолел их. А потом сжег кодекс. К счастью, старейшина, который вычислил его, хорошо знал кодекс и смог восстановить по памяти большую часть текста. Тогда-то Верховная власть и решила, что хранить всю ценную информацию в одном месте слишком опасно, и разделила самые мощные заклинания.

– А что стало с Амоном?

– Он исчез на долгое время. Но сперва посеял на земле настоящий хаос. Многие думали, что наступил конец света, – отвечает Рианнон, показывая архивные записи, относящиеся к той эпохе. – Некоторые свидетели рассказывают, что небо потемнело, как при затмении; другие же утверждают, что на них опустилось облако тьмы. Но вскоре после этого в Византийской империи вспыхнула разрушительная эпидемия чумы[10] – та самая, в возникновении которой ковен винит Амона.

Об этой метке сведений не так много, но старейшина, который первым обнаружил ее, выдвинул одну теорию: та женщина, вероятно, обладала поистине колоссальной силой, потому что мы никогда раньше не сталкивались с такой могущественной сущностью. Амон был и остается самым сильным демоном, с которым когда-либо сражался ковен.

– Если о метке почти ничего не известно, то как вы поняли, что ее обладатель владеет мощными целительскими способностями?

Рианнон грустно улыбается.

– У старейшины было несколько предположений и на этот счет. А Элизабет Монтфорд их подтвердила. После того как она появилась на свет, ее мать признали мертвой. Роды были очень тяжелыми, и она истекла кровью. Однако все присутствующие воочию увидели, как вокруг них образовалось облако чистейшей энергии. Вот священник готовится совершить последнее помазание, а в следующий момент ее мать внезапно оживает. У нее не осталось никаких травм, даже разрывы от родов затянулись. Именно тогда они распознали метку и установили связь.

– А потом вы запечатали ее силы, – говорю я, прищурившись.

– Нельзя было рисковать. Мы и раньше сталкивались с целительскими способностями, но не настолько сильными. Фиона была по-настоящему мертва. Некоторые, конечно, могут исцелять небольшие раны, но прежде не встречалось никого, кто мог бы воскрешать мертвых.

– Я и не подозревала, что метка такая мощная, – шепчу я, вспоминая крысу.

Не могу сказать наверняка, но она была скорее мертва, чем жива. Возможно ли…

– Старейшины собрались все вместе и проголосовали за то, чтобы ограничить ее силы. Заклинание было одним из запрещенных и, следовательно, необратимым. Они надеялись, что смогут таким образом избежать повторения мрачных событий прошлого.

Я сухо усмехаюсь.

– Одного не понимаю. Они так поступили ради блага самой Элизабет или же для того, чтобы никто никогда не воспользовался ее способностями?

– И то и другое, – отвечает Рианнон решительно, и я понимаю, что она безоговорочно в это верит.

Если я что и вынесла из очередной нашей встречи, так это то, что Рианнон слепо доверилась ковену и их версии событий. Она не подвергает сомнению их устои и действия и искренне верит, что ковен не может ошибиться.

– Хорошо, – киваю я, соглашаясь с ее объяснением. – Но скажите мне вот что. Почему способности пробудились только после того, как я приехала в Фейридейл?

– Я не дам тебе точного ответа, Дарси. Говорю лишь то, что знаю сама, но тут с тобой соглашусь: в наших знаниях есть пробелы касаемо твоего родимого пятна.

– Тогда как вы можете