Фейридейл - Вероника Ланцет

– В-влюбляю? – запинаюсь я, боясь, что неправильно его поняла.

– Да, моя родная Дарси. Именно так. Я влюбился в тебя. Мгновенно и безвозвратно. Так чертовски сильно. Никогда бы не подумал, что однажды влюблюсь в кого-то вот так, – признается Калеб хриплым от волнения голосом.

Мои ресницы трепещут, пока я смотрю на него, запечатлевая в памяти его образ с жесткими чертами лица и смертоносной аурой. И все же на губах у него играет нежнейшая улыбка, а в глазах отражается опьяняющая любовь, так что я понимаю, что Калеб говорит правду.

Медленно, словно держит в руках драгоценный камень, он притягивает меня ближе к себе.

И все это время не отрывает от меня пристального взгляда, оценивая мою реакцию, показывая, что может быть настоящим джентльменом, уважающим мои чувства.

– Я хочу, чтобы ты была моей, родная. Хочу попробовать тебя на вкус и боготворить каждый сантиметр твоего тела, хочу довести тебя до гребаного исступления, чтобы ты ни о ком, кроме меня, не могла думать. Только обо мне. Мне это необходимо, милая, – почти рычит он, как будто злясь на самого себя. – Я хочу сохранить тебя для себя, спрятать от остального мира и защитить ото всех опасностей, всех извращений и всего того гребаного дерьма, что творится в этом чертовом мире. Я хочу для тебя только этого, – выдыхает он. – Хочу, чтобы ты была моей, Дарси, родная. Сейчас, завтра и до скончания веков.

– Калеб…

Не успеваю вымолвить и слова, как он впивается в мои губы, и этот ошеломляющий натиск лишает меня способности мыслить.

Поцелуй, который я подарила ему раньше, мгновенно забывается, и я понимаю, что то была лишь детская забава. Я едва прикоснулась к его губам, а уже посчитала это поцелуем.

И теперь Калеб доказывает, как сильно я ошибалась.

Он вкладывает в поцелуй всю свою агрессию, все сдерживаемые эмоции и жадно терзает мои губы, пока я не теряю себя.

И сейчас, как он и сказал, я принадлежу ему и только ему.

Но все заканчивается так же внезапно, как началось.

Калеб отстраняется, тяжело дыша, и внимательно изучает мою реакцию.

Словно прощупывает почву.

Но как он посмел показать мне рай и сразу лишить его?

Обвив его шею руками, я приподнимаюсь на цыпочки – в воде это получается удивительно легко – и сильнее прижимаюсь к нему.

Наши тела соприкасаются, и я вновь целую его, перенимая инициативу.

– Проклятье, Дарси, – выдыхает он мне прямо в губы и впивается в них таким поцелуем, каких я и вообразить себе не могла.

Его язык врывается в мой рот, сплетаясь с моим в дразнящем танце, и я начинаю невольно извиваться в руках Калеба. По моему телу разливается жар, настолько сильный, что вода в реке вот-вот закипит.

Он медленно касается моих губы своими, томно лаская их кончиком языка. Снова и снова. Словно пробует меня на вкус, наслаждается мной.

Из его горла вырывается глубокий стон, когда он кладет большие ладони мне на ягодицы, властно сжимая их и вынуждая меня раздвинуть ноги. Он встает между ними, прижимается своей твердостью к моему центру и…

– Калеб, – стону ему в губы. – Что…

– Скажи, что ты моя. Скажи, что принадлежишь мне, любимая, – говорит он, покусывая мои губы между головокружительными поцелуями. – Скажи! – внезапно требует он.

– Я твоя, – соглашаюсь я. – Твоя, – повторяю я, отвечая на ласки с тем же напором. Запускаю пальцы в его густые волосы и слегка покусываю губы.

– Вот так, – шепчет Калеб мягким, ободряющим тоном. – Вот так, родная. Впусти мой язык в свой ротик, – приказывает он, и мне остается только повиноваться. – Черт, какая ты горячая. – Он то играет с моим языком своим, то покрывает поцелуями мое лицо, как будто не желает оставить нетронутым ни одного участка тела.

Как и обещал.

– Не знала, что поцелуи могут быть такими… – Я замолкаю, не находя слов.

Мое дыхание прерывается, сердце бешено колотится в груди, а душа… Душа поет, умоляя выпустить ее на волю, чтобы слиться с этим мужчиной в настоящем брачном танце.

Внутри меня нарастает жар, настолько сильный, что я готова вот-вот взорваться.

Вся эта страсть. Вся эта жажда. И все это… желание.

Все то, что я подавляла раньше, вырывается наружу – и все из-за него. Только для него.

– Ты меня возбуждаешь, Калеб, – признаюсь я, медленно покусывая губу и глядя ему прямо в глаза. – Из-за тебя я хочу отбросить все запреты, все то, что сдерживает меня. Но я…

– Выходи за меня, – внезапно говорит он.

Мои глаза расширяются, и я замираю в его объятиях.

– Ч-что? – запинаюсь я.

Правильно ли я расслышала? Нежели он только что попросил меня… выйти за него замуж?

– Выходи за меня, Дарси, – повторяет Калеб, и я улавливаю в его голосе нотки искренности, слышу эмоции и неподдельное желание в каждом слове.

Он… правда этого хочет.

– Что? Как? Я…

– Дело не только в безумном влечении между нами. Но еще и в том, что рядом с тобой я чувствую неведомое ранее спокойствие, – говорит он с нежной улыбкой. – Я уважаю твои принципы и никогда бы не стал принуждать тебя к тому, чего ты сама не хочешь или к чему не готова. Но я также хочу официально заявить тебе о своих намерениях. Я хочу тебя – всю тебя без остатка.

– Э-это так неожиданно. Мне еще никогда не делали предложения. – Я нервно смеюсь.

– Что ж, это к лучшему, иначе мне пришлось бы перевернуть весь мир и избавиться от каждого мужчины, который надеялся претендовать на тебя.

Я хихикаю, удивленная абсурдностью его слов, но почему у меня такое чувство, что он не шутит?

– Брак – это серьезно, – добавляю я.

– Именно. Обязательство на всю жизнь и даже больше. Так что выходи за меня замуж, Дарси. Будь моей – навсегда.

Солнце уже садится, раскрашивая небо в оранжевые оттенки, и последние лучи постепенно угасают. И все же света достаточно, чтобы я видела его красивые черты лица и черные-пречерные глаза, что держат меня в своем плену.

Вопреки всему, что произошло, – моим снам, видениям и, надо признать, странным встречам с Амоном, – я не могу отрицать: Калеб владеет моим сердцем.

С самого первого дня я медленно, но верно влюблялась в него.

Чувство вины сдавливает грудь, стоит мне подумать об Амоне, но он не более чем отголосок прошлого, если оно, конечно, вообще существовало.

Сомнений слишком много, чтобы попробовать выстроить хоть какую-нибудь целостную картину.

Он… демон, плененный демон, который, как все