В паутине предательств - Адриана Максимова

– Это не так, – мягко возразила Кордия. – Отказавшись от нее, ты станешь сильнее.

– Вообще я пришел сказать, что для меня еще никто не делал так много, как ты. – Кордия видела, как тяжело дались Лейфу эти слова.

– Звучит как «спасибо», – улыбнулась она.

– Почти.

– Твоя мама сделала для тебя еще больше, – спрыгнув с постели и подойдя к мужу, произнесла Кордия. – Она тебя очень любит. Поговори с ней, пожалуйста.

– Я поговорю, – кивнул Лейф и провел руками по плечам Кордии. – Береги себя и нашего ребенка, сейчас это самое важное.

Кордия кивнула. Лейф поцеловал ее в лоб и, прихрамывая, покинул комнату.

* * *

Девушки, чьи имена Кордия так и не смогла запомнить, помогли ей переодеться и убрали волосы в красивый пучок. Одежда была чужой и очень простой, но королеву это не тревожило. Ее мутило, и она чувствовала себя больной, а при мысли, что придется провести в дороге почти весь день, ей хотелось плакать. Она понимала, что все дело в беременности, но легче от этого не становилось. Что, если все шесть месяцев до рождения ребенка будут такими? Да она рехнется! Интересно, а ее мама так же маялась, когда носила ее? С тех пор, как она сбежала из Дома Света, о Первой леди ничего не было неизвестно.

Дверь за девушками закрылась, и Кордия осталась одна. Она прошлась по комнате, в которой провела почти неделю. И за все эти дни она ни разу не виделась с Дором. От Мариана знала, что он идет на поправку, что с ним все хорошо, и он больше никого не убивает своим прикосновением. Она до слез радовалась за него, но оказаться с ним лицом к лицу ей было боязно. Что с ними будет, когда проклятие больше не разделяет их? Когда он в любой момент может прикоснуться к ней, взять за руку или… поцеловать. Смогут ли они по-прежнему быть на расстоянии, или им не хватит воли для такого испытания?

Стук в дверь заставил Кордию вздрогнуть.

– Войдите, – сказала она, уже зная, кого увидит.

Легкий сквозняк пробежал по комнате, когда дверь распахнулась и вошел Дор. На нем был серый камзол, черные волосы гладко зачесаны назад и убраны в хвост, и только одна непокорная прядь падала на лоб. Из-за бледности герцога шрам на губе казался более ярким. Запаха грозы почти не ощущалось и Кордия подумала, что будет скучать по нему.

– Хорошо выглядишь, – сказала Кордия, поняв, что они слишком долго смотрят друг на друга и молчат. – Мариан сказал, что рана быстро заживает.

– Благодаря тебе, моя королева, – проговорил Дор, и Кордии показалось, что его голос теперь звучит немного иначе. Он опустился на колено и, прижав руку к груди, склонил голову. – Теперь моя жизнь полностью принадлежит тебе.

Кордия прикусила губу, чтобы не расплакаться. Она смотрела на него, коленопреклоненного, и понимала, что за эти дни полюбила его сильнее.

– Встань. – Ей хотелось, чтобы голос прозвучал ровно, но он дрогнул.

Дор посмотрел на нее и медленно поднялся с колен. Между ними было привычное расстояние, словно их тела выучили его наизусть. Кордии до боли хотелось его сократить, но она не шелохнулась.

– Лейф сказал, что вы ждете наследника. Мои поздравления, – выпрямляясь, сказал Дор. Его взгляд был слишком пристальным, словно хотел проникнуть в самую душу и убедиться, что она действительно счастлива.

– Благодарю. Ты, наверное, теперь тоже займешься устройством личной жизни, – сказала Кордия, хотя это было меньшее, о чем она хотела спрашивать.

– Пожалуй.

– Дор… – выдохнула Кордия. Она сама не знала, что хочет сказать ему. Неловкость, которая росла между ними, сковывала ее, словно цепями. Слова казались нелепыми, взгляды – провокационными. Все, чего ей хотелось, – это подойти к нему и обнять, но именно это она и не могла себе позволить.

Дор сделал два шага вперед, сокращая расстояние между ними. Кордия нырнула за стул и вцепилась пальцами в его спинку, будто он мог защитить ее от той бури, бушевавшей в душе, и от человека, которого она любила больше жизни.

– Дор, будет лучше, если ты уйдешь, – сказала Кордия, глядя герцогу в глаза.

Вместо того, чтобы подчиниться, он еще ближе подошел к королеве. Теперь их разделял только стул.

– Чего ты боишься, Кордия? – тихо спросил Дор. Она подняла глаза и их взгляды встретились.

– Себя, – прошептала Кордия. – Нас.

– Я никогда не сделаю того, чего тебе не хочется.

– Знаю. Но я не хочу обманывать Лейфа. Ведь предавая его, я предаю в первую очередь себя и тебя. В любви за чужой спиной нет ничего честного. Я верю в это, я желаю следовать этому, а ты…

– А я мешаю тебе быть правильной, – улыбнулся Дор.

– Испытываешь мою добродетель, – сказала Кордия, чувствуя, как напряжение между ними рассеивается.

– Я не дам тебе потерять голову, – проговорил Дор, и его пальцы коснулись костяшек ее правой руки, на которой не было перчатки. Она вздрогнула от его прикосновения, и ее щеки запылали. – Я всегда буду защищать тебя, какую бы роль ты ни исполняла и с кем бы ни была. Просто позволь мне быть рядом.

– Даже от меня самой?

– Ты не сделаешь ничего дурного, я в этом не сомневаюсь.

– Я люблю тебя, Дор, – с трудом сдерживая слезы, произнесла Кордия.

– Ты вся моя жизнь. Мы встретились, и это уже очень много для нас. А будущее… Никто из нас не знает, каким оно будет.

Королева с трудом сглотнула от волнения. Ее пальцы устали сжимать спинку стула, и она разжала их. Дор осторожно взял Кордию за руку и поднес ее к губам. Она задержала дыханье, не веря в происходящее. Поцелуй обжег ее, заставив сердце бешено стучать. На секунду ей стало стыдно за свои руки, сухие и недостаточно ухоженные после приключений в лесу, но стыд мгновенно смыло то наслаждение, что доставлял ей поцелуй. Он был для нее самым особенным, ведь она не верила, что это может произойти, лишь мечтала об этом.

– Дор…

– Я всегда буду служить тебе, моя королева, – проговорил Дор, продолжая держать ее руку в своей. Его пальцы мягко скользили по ее ладони. Он закрыл глаза, словно не мог насладиться этим простым и таким долгожданным прикосновением. Кордия даже боялась представить, что он сейчас может чувствовать, после вынужденного отшельничества. И как ответ ей на кожу упали две капли, и она ощутила, как дрожат пальцы герцога. Как часто бьется его сердце, и жар, исходящий от его тела. – Я люблю тебя.

– Ты