В паутине предательств - Адриана Максимова

Краем глаза заметив легкое покачивание ветки, Дор медленно двинулся в сторону этого движения. Резкая боль тут же ударила ему в грудь, и он запоздало сообразил, что попал в ловушку. Его отбросило назад, и он понял, что летит вниз. В последний момент успел ухватиться за край и повиснуть. Перчатка скользила по влажной земле, и он рисковал оказаться на дне ямы, предназначенной для хищников. Хватка слабела, он старался что есть сил подтянуться и опереться хотя бы локтями, но его все больше тянуло вниз. Лицо под маской стало влажным от пота. Он пытался найти опору ногами, но они тут же соскальзывали вниз.

Он все-так не удержался и через мгновение неуклюже приземлился на земляной пол. Не до конца зажившая рана тут же отозвалась глухой болью. От запаха земли и корней Дору стало нехорошо. Он вспомнил, что, когда приходил на кладбище к родителям, там пахло так же. Подгоняемое страхом, сердце забилось чаще. Дор задрал голову, боясь, что увидит, как в яму летят комья земли, чтобы похоронить его тут заживо. Но над ним высились лишь кроны деревьев, сквозь которые виднелось вечернее звездное небо.

Пару мгновений спокойствия прервала мысль, что тот, кто устроил ему эту ловушку, вернется чуть позже и начнет закапывать яму. Это лишь временная отсрочка. Герцог заметался. Яма была примерно четыре метра глубиной, из такой с разбегу не выбраться, даже несмотря на высокий рост.

– Мне надо отсюда выбраться! Мне надо выбраться! – пробормотал он, чувствуя, как паника нарастает. Она мешал ему думать и сбивала дыхание. Из горла вырывался свист, и он не мог отделаться от мысли, что сейчас умрет.

Стены давили на него и казалось, что воздух закончился. Ему хотелось одновременно бежать и замереть.

Несколько минут Дор стоял и старался просто дышать. Сознание начало проясняться, и он уже мог спокойно подумать. Темнота сгущалась, становилась плотнее, приближалась ночь, и ему совсем не хотелось оставаться в яме до утра. Что если к нему пожалует в гости хищник? Вдвоем они точно не уживутся на такой маленькой территории!

Достав кинжал, Дор начал копать землю в стене, делая что-то вроде лесенки. И если вначале это было сложно, то, чем выше он поднимался, тем тяжелее становилось. Пару раз она срывался и падал, но, смахнув с лица песок, снова продолжал делать выступы в стене ямы, чтобы подняться наверх. Сумерки перешли в ночь, и ему пришлось действовать на ощупь.

Дор уперся локтями в край ямы и заставил себя подтянуться. С первого раза не вышло: он слишком устал. Попытался еще, пугая себя тем, что, если у него не получится, ему придется еще раз пережить весь ужас быть похороненным заживо. Это помогло, и, оказавшись наверху, он отполз в сторону от ямы и привалился спиной к прохладному стволу дерева. Руки дрожали от тяжелой работы, и кинжал ходил ходуном. Он положил его на колени и подумал о графе Локк. Где он сейчас? Как собирается провести эту ночь? Пожалел, что рядом нет Мариана, тогда бы найти этого мерзавца было гораздо проще. Измученный, он сам не заметил, как провалился в сон.

* * *

Он не знал, где искать графа Локк. Навыки следопыта у него были поверхностные, больше для расширения кругозора, чем для настоящего поиска человека в лесу. А еще у него не было собаки, которая могла бы взять след. И чародея, который мог бы вычислить беглеца при помощи магии. Дор почувствовал себя беспомощным. Почти так же, как в тот день, когда убили его семью.

Дор остановился и закрыл глаза, проживая тот день заново. Перед его внутренним взором мелькнуло счастливое личико Меланьи, смех его отца и шуршание платья его матери, и ее запах, легкий, цветочный, похожий на самый теплый день лета. Под веками стало горячо, и слезы медленно потекли из-под ресниц. Он найдет этого проклятого графа Локк, где бы эта сволочь не прятался. Найдет и уничтожит, чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощным. Чтобы Меланья знала, что зло наказано и отправлено в ад.

Смахнув слезы, Дор отправился на поиски.

* * *

Герцог выбрался к небольшому ручью и снял с себя маску и шляпу. Здесь не было людей, которые могли бы от него пострадать и можно было немного расслабиться. Он умылся и, утолив жажду, сел на камень. Ветер трепал ему волосы – давно забытое ощущение, он уже много лет не выходил из своей комнаты без шляпы. Стянув с рук перчатки, Дор положил их рядом, а затем скинул плащ. Солнце мягко согревало его отвыкшую от света бледную кожу.

Дор огляделся. Его внимание привлек небольшой кусочек ткани на сломанной ветке. Новая ловушка или же ошибка графа, который, сам того не желая, оставил след…? Или желая? Вытерев влажные руки, Дор взял меч и уверенно двинулся вперед. Он удивлялся тому состоянию, в котором пребывал, словно шел за внутренним зовом, обещавшим ему отвести его к убийце близких. Он шел тихо, словно хищник, видящий свою жертву, хотя графа нигде не было видно. Сливался с лесом и ветром, и его «я» будто растворялось в этом, а он становился всем.

* * *

Сперва он увидел золотистую прядь волос, сверкнувшую из-за темного ствола дерева. Это было всего лишь мгновение, но его вполне хватило, чтобы понять: до его цели рукой подать. Дор втянул носом весенний воздух: ему хотелось бежать вперед, чтобы быстрее покончить с самым ненавистными человеком в своей жизни, но он пересилил себя и заставил идти ровным шагом.

Граф Локк сидел, привалившись спиной к дереву и потягивал воду из фляги. Лицо у него отекло, словно его покусал рой пчел. Глаза заплыли и казались подслеповатыми. Белая кожа покрылась красными пятнами. Он сбросил с себя камзол и сидел в одной рубашке, на которой темнели засохшие пятна, похожие на кровь.

Дор смотрел на него, и в его душе с каждой секундой росло отвращение. Он вышел из-за дерева и встал напротив графа. Тот как раз подносил флягу ко рту, и его рука замерла в воздухе, а потом, дрогнув, пролила прозрачную жидкость ему на рубаху, как раз на те места, где темнели пятна.

– Я Дор де Брата, и я пришел убить тебя, – сказал Дор, глядя ему в глаза. Он представился, потому что подумал: вдруг Локк не признает его без маски? А ему было важно, чтобы граф знал, кто отправит его в ад.

– Надеюсь, ты не убьешь