В паутине предательств - Адриана Максимова

что этот человек виноват в смерти семьи герцога и желала, чтобы тот смог отомстить и добиться справедливости. Смахнула бегущие по щекам слезы и подумала о том, как все-таки странно все устроено в этом мире.

Королева закрыла глаза и вслушалась в звуки леса. Ей хотелось уловить среди них звуки борьбы или стон раненого, а может быть, тяжелые шаги Дора, но ничего подобного она не услышала. Ей стало зябко, и она включила магию, чтобы согреться.

– Идем, – подойдя к ней сзади и положив руки на плечи, мягко произнес Мариан. – Тебе сейчас не нужно простужаться.

– А что мне надо? – медленно оборачиваясь к нему, тихо спросила Кордия. Их взгляды встретились, и от тьмы, царившей в глазах Мариана, ей стало неуютно.

– Умыться, поспать, возможно, плотно поужинать, – просто сказал чародей. – Ты сейчас ничего не можешь изменить, Кордия. Это дело может решить только Дор.

– Даже если погибнет?

– Значит, таков его путь. Мне будет очень жаль, но я ничего не могу сейчас сделать, – терпеливо проговорил Мариан, убирая от лица Кордии спутанные пряди волос.

– Мы можем найти его, чтобы он знал, что мы поддерживаем его…

– Поверь, он это знает, – сказал Мариан и, притянув ее к себе, заключил в объятия. Она тихо всхлипнула и спрятала лицо у него на груди.

Глава 31. Охота на врага

Дор чувствовал себя смертельно уставшим. Он едва держался на ногах, но не мог позволить себе отдохнуть, ведь вся ответственность за крепость и людей в ней, была на нем. Он смотрел на огромный костер, огонь которого пожирал тела его врагов, но облегчения не ощущал. На душе было тяжело. Да, они смогли отстоять крепость и не дать касталийцам дойти до столицы, но до победы еще было очень далеко. Да и Артей быстро продвигался со своим войском к Шиоронии, сжигая все на своем пути. Людей чтобы остановить его, не хватало, и Аталаксия превращалась в пепелище.

К нему подошел встревоженный Оскар.

– Смотровой сказал, что по дороге к крепости идет отряд, – сказал он. – Деталей разобрать не смог из-за дыма. Но, похоже, у нас гости.

– Люди Артея? – выпалил Дор. Оскар лишь пожал плечами.

– Сомневаюсь, – подойдя к ним, произнес Бальтазар. – Да и что они тут забыли? Им для торжества хватит занять Шиоронию.

– Ладно, – пробормотал Дор.

– Ты ведь знаешь, что случилось с Гретой? – осторожно проговорил Бальтазар. Дор кивнул. – Я должен найти ее и вернуть.

– Понимаю, но как только мы разберемся с гостями, – сказал Дор. – Не думаю, что тот тип, который ее украл, причинит ей вред.

– Неважно, она не должна быть с ним! – горячо произнес Бальтазар, и Дор мог его понять. Каждую минуту, свободную от дел, он думал о Кордии. Страх за нее сжимал его сердце стальными тисками, даже дышать полной грудью не получалось. Он поручил Мариану искать ее при помощи магии, но тот не смог выйти на ее след. Шар возможностей молчал. Королева словно исчезла из этого мира, и Дор видел этому только одно объяснение, в которое ему не хотелось верить: Кордия умерла.

* * *

Мариан суетился, выстраивая вокруг крепости защиту и ловушки для непрошеных гостей. Сабола давал ему советы, но сам принять участие в процессе не мог: он еще не восстановился после магической атаки. Графиня Локк повсюду следовала за ним, словно боялась, упустив из виду, потерять его навсегда.

Дор подавил зевок. Он обвел взглядом полупустую крепость, стены которой впитали в себя пары яда и едкий дым от костров. Каких-то четыре месяца назад она была полна людьми, и эти холодные камни навсегда впитали в себя звук их голосов, которые больше никто не услышит.

– Приближаются! – крикнул Оскар. – Похоже, это дикари!

– Как-то они не вовремя, – зевнул Дор, вспомнив послание от Севера. Еще один ход с двойным дном от короля варваров?

– Думаешь, у них есть предложение для нас?

– Вопрос в том, какова цена этого предложения, – хмуро проговорил Дор, направляясь к воротам. Оскар и Бальтазар последовали за ним. Мариан уже ждал их возле крепости.

* * *

Всадники приближались. Глядя на них, Дор ощутил тревогу. Все они были хорошо вооружены, и, если нападут, то вряд ли их горстка людей сможет от них отбиться. Герцог никогда не имел дел с дикарями и не знал, чего от них ожидать. И если они похожи на варваров, от которых они откололись, то хорошего ждать не стоит.

Их вожак, мужчина лет сорока в зеленом плаще, сделал знак рукой, и отряд остановился. Он спрыгнул с коня, и два человека из его сопровождения сделали то же самое, а затем, осмотревшись, двинулись навстречу герцогу и его друзьям.

– Идем! – скомандовал Дор и пошел навстречу гостям.

* * *

На середине пути хозяева и визитеры одновременно остановились. Их разделяло не больше семи шагов. Вожак вышел чуть перед и поклонился Дору, который поступил так же.

– Меня зовут Йон, – представился гость, разглядывая герцога. Говорил он чуть вальяжно, с легкой небрежностью, но в рамках приличия. – Я правая рука нашего короля Климента и пришел просить встречи с его величеством королем Дамьяном из рода Дронтов.

– Я Дор де Брата, двоюродный брат его величества и его правая рука, – сказал Дор, внимательно наблюдая за приехавшими. Он ждал подвоха и не мог отделаться от ощущения, что этот визит не принесет ничего хорошего. – Все, что вы хотите обсудить с ним, прежде должен услышать я.

– Получается, вы в няньках у короля, герцог де Брата? – улыбнулся Йон. Он очень старался демонстрировать дружелюбие, и это казалось Дору еще более подозрительным.

– Если вы не можете обсудить ваше дело лично со мной, значит, оно не нужно и моему королю, – спокойно ответил Дор.

– Большая редкость, когда два брата королевской крови так дружны, – заметил Йон.

– Да, я наслышан об истории Севера и Климента, – сказал Дор.

– И это одна из причин, по которой я и мои люди приехали сюда, – понизив голос, осторожно проговорил Йон и бросил подозрительный взгляд на Бальтазара.

– Пройдемтесь, Йон, – предложил Дор и, заложив руки за спину, двинулся в сторону леса. Сегодня он уже мог ходить, не опираясь на трость.

Йон, помедлив, пошел следом за ним. Отойдя от своих людей, они пошли рядом, каждый сосредоточенный на своих мыслях.

– Итак, мы наедине, и я вас слушаю, – сурово произнес Дор, глядя в светлые, словно бумага, глаза Йона.

– Климент сам собирался встретиться с вами и просить о поддержке, – снимая перчатку и разминая пальцы, сказал тот. – Север не простил его