Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

— Теперь мне стало легче.

Промолвила Пенелопа и украсила своё лицо широкой улыбкой.

Более не выжидая она сделала шаг назад и скрылась за широкими колоннами, удаляясь в неизвестность.

Диана упала на пол. В голове её промелькнула странная мысль о том, сможет ли она проснуться, если умрет.

Таня не была готова к этому, но теперь ей действительно казалось, что она собирается умереть по-настоящему. Она не знала, каково это, ведь в самое первое утро, когда она проснулась в теле Дианы, она не была наделена уверенностью в том, что умерла на операционном столе. Даже когда её отравили, она просто блуждала в своём сознании, гуляла в лабиринте снов, и даже тогда — на волоске от смерти — ей удалось вернуться.

Ей было жаль. Ужасно жаль, сравнивая то, через что она прошла за свои две жизни.

Смотря на чёрное небо, с которого медленно падали снежные хлопья, ей захотелось расплакаться.

— Диана!

Накрывшая девушку тень принадлежала Карлосу. Он пристально осмотрел Диану сверху вниз, скрежеща зубами от ярости, и свирепо поднял глаза по направлению к колоннам.

Очередной стон сорвался с губ девушки, и в этот момент ферзенец почти сорвался с места вслед за Пенелопой, но замер. Разумеется, те слова, еле выдавленные, перебили звук хлынувшей из её рта крови.

— Не уходи…

Некоторое время он молча смотрел на женскую руку, накрывшую его ладонь, пока внезапно не нарушилось молчание: — Ты же помнишь, что я говорил, если ты умрёшь без моего разрешения?

Мужской голос был ровным, очень серьезным и успокаивающим, что, естественно, отличалось от испытываемых мужчиной эмоций на самом деле.

Накрыв девичью руку своей и чувствуя, насколько вымерзшими они были, он крепче стиснул зубы, пытаясь отдать хоть немного собственного тепла.

На лице Дианы нарисовалась язвительная улыбка.

— Не стоит излишне переживать. — её слова были для него равносильны линчеванию. — Я не стану умирать прямо сейчас… Было бы слишком скучно вот так всё закончить.

Диана Эрскин

Когда его лоб коснулся моего, а крепкие, но дрожащие руки медленно обвились вокруг моего тела, я отчётливо ощутила тепло и уют.

Лишь в эту секунду я поняла, как мне было страшно от мысли, что это может быть последний раз.

Краем глаза я заметила, что он достал из-за пазухи сверкающее украшение.

— Что это?

Красные рубины были точь-в-точь как в кулоне Эльвиры.

Мои глаза от удивления округлились.

Пять, нет... Семь крупных камней формировали изысканное колье.

Если один такой не обрамлённый камешек стоит целое состояние, то какова же цена полноценного колье?

— Предложение. — сдавленным голосом вымолвил Карлос, внимательно изучая моё выражение. Атмосфера вокруг нас немного изменилась.

— Зачем? То есть! Кхм! — стирая ладонью стекающую по губам вниз кровь, спросила я, смотря то на мужчину, то на колье в его руке.

Это был самый красивый оттенок рубина, который мне приходилось видеть. Он походил на насыщенную лаву, бурлящую в жерле вулкана. Однако не это столь сильно восхищало меня, а то, что он носил его у сердца, выжидая подходящего момента сделать предложение. Он ждал, потому как я просила его дождаться конца этой ночи.

— Неужели разочарование станет причиной твоего ухода к герцогу?

Мой затуманенный разум быстро пришёл в себя. По ощущениям смело могу заверить, что это будто тебя окатили ледяной водой. Я до конца не понимала, что же именно Карлос хотел этим сказать...

— Неужели ты пытаешься понять, остались ли у меня чувства к Ноа?

Чёрные глаза на выразительно вспыхнули, как у зверя, после моей обречённой шутки.

— О-о... — закатила я глаза, щурясь от боли. — В следующий раз, прошу, не начинай такие разговоры…

Но уже через секунду его выражение лица и взгляд изменились. Я осознала, что подобное более не трогало его, он просто хотел дать мне причину выжить. Готова поспорить, он согласился бы на всё, лишь бы моё ранение в сию же секунду затянулось.

Онемение конечностей отдавали покалыванием в руках и ногах.

Подминая под меня лежащую рядом шубу из-за пробивающей тело дрожи, он причитал, пытаясь согреть меня: — Диана, держись. Этого проклятого лекаря вот-вот притащат сюда. Я готов отдать голову на отсечение, что угодно. — поклялся он, вызывая мою ухмылку. — Я собираюсь отдать тебе всё, что имею, и даже больше, только прошу... — склоняя голову и укладывая её мне на грудь, не умолкал он. — Только не бросай меня. Не таким жестоким способом!

Слёзы навернулись мне на глаза после услышанного крика, больше походящего на отчаянную молитву обезумевшего.

Это так банально, что я полюбила его.

— Я долгое время верила, что являюсь злодейкой из сказки, которой не суждено стать главной героиней.

Что-то маленькое внутри меня разлетелась на куски от понимания — насколько идеально он мне подходит. Такие страстные, порой противоречащие чувства испытать можно — если повезёт — раз в жизни.

В голове у меня творился полный беспорядок.

Я ничего не чувствовала, но заставляла себя открывать глаза и говорить.

— Но ты тот, кто заставил меня понять, что я должна сломать собственноручно возведённые стены... Ты вынудил меня почувствовать себя так, словно я заново родилась.

Язык отказывался шевелиться, а посему моё «пламенное» откровение прозвучало как бредни алкоголика.

Короткий момент, когда Карлос отстранился после поцелуя и отпустил мою руку, казался мне слишком медленным и нереальным, как в замедленном видео.

Он всё пытался обогреть моё тело и особенно руки, отказываясь принять, что с теплом угасает и моя вторая жизнь.

— Я хочу видеть тебя счастливой и улыбающейся. — не прекращал он. — Я уже поверил, что однажды ты откроешься мне. Полюбишь меня.... Не лишай меня этой мечты!

Так уж сложилось, что мораль моей жизни: поощрять добро и наказывать зло. Вот только я оказалась ещё большей злодейкой, позабыв об этом. Судьба оказалась — как та, которой я пыталась быть — справедливой.

Я могла получить в этой жизни всё, что хотела: деньги, власть, силу, любого мужчину, но то, что меня в конце ждало, было не счастливым концом, а полнейшим крахом. Как оказалось, абсолютным разочарованием.

— Наш уговор. — очередной приступ кашля и ещё одна попытка Карлоса зажать мою рану на спине. — Очевидно, ты будешь разочарован, но я не смогу сдержать данное обещание…

Услышав это, Карлос зарылся в мои волосы.

Прикосновение было таким же, как прежде: страстным, искренним и жадным. Потому я почувствовала вину.

— Нет.

Почти прорычал он, прижимая мою обессилевшую руку к своей горячей щеке.

Он яро отрицал мои последние слова даже не словами, а взглядом, мимикой и лёгкими жестами, как