Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

Ещё одним ярким моментом оставался голод. Я испытывала ужасное чувство голода, но мне нельзя было есть ничего, только супы и небольшой перечень жидкостей. Обосновывалось это следующим: восемь недель я провела в медикаментозный коме, а потому соблюдение индивидуальной диеты — обязательно. Но и это ещё не всё!

За восемь недель беспробудного сна цвет моих голубых глаз полностью изменился на зелёный. Это оставалось самым поразительным изменением во мне для мамы. Она постоянно шутила на эту тему, но мне было не до смеха. Теряясь в собственном мироощущении, я не понимала, кем являюсь.

Переломным моментом стало посещение меня моей младшей сестрой Сашей.

На тот момент минуло уже пять дней после моего пробуждения, и врачи прогнозировали положительные перспективы к выздоровлению. Вот только самое важное — причина ретроградной амнезии — оставалось загадкой.

Зато какой-то больно умный врач запретил всем рассказывать мне о собственном прошлом, мол: «Очень важно, дабы Татьяна Васильевна самостоятельно восстановила пробелы в своих воспоминаниях. Исключительно так ей удастся вернуть более пятидесяти процентов воспоминаний, в худшем же случае она вовсе не вспомнит о них».

Таким образом я только и делала, что сидела да гадала о прошлом, которое забыла. Зато у Саши — моей сестры, был расписан пошаговый план к восстановлению моей памяти.

Скептическим взглядом одаривала её не только я, а мама была вовсе против.

Девушка воспроизводила события последних дней до моего погружения в восьминедельный сон. Нарядившись в ярко-жёлтое платье, она притащила стопку книг, затем включила отдаленно знакомый фильм про собаку, созванивалась с мужчиной по имени Рома, которого все считали моим близким другом, а ещё показывала фотографии, где, собственно, сама же спала, пуская слюни.

Ничего из этого не помогало, пока в определённый момент я не зацепилась взглядом за яркую обложку с изображением светловолосой красавицы.

Название показалось мне примитивным — «Прекрасная Эйрин», и всё же нечто необъяснимое вынуждало меня возвращаться к обложке взглядом. Эта книга будто бы являлась необходимым звеном в моей головоломке под названием «Кто я?». И это случилось после прочтения первых трёх глав.

Имена, которые я знала, и лица, чьи неоднократно видела воочию, пробуждали во мне бурю эмоций. Ничто так сильно не провоцировало мой мозг, как эта проклятая книга.

Когда в комнату зашли мама и Саша, я взахлёб рыдала, переворачивая страницы.

Я не верила собственным глазам.

Я не хотела верить собственным мыслям.

Я отказывалась принимать правду, что все мои воспоминания, которые я так кропотливо выстраивала, оказались предательской иллюзией.

Нахлынувший поток информации выбил меня из хрупкой колеи. В тот день мне ввели дозу успокоительного.

Мне же оставалось терзать себя мыслями о том самом заветном, что было прямо передо мной во сне и что ускользало сквозь пальцы. Возвращаясь и возвращаясь, собственно, к моменту нахождения в тронном зале и к мыслям, что всё то время я была слишком напугана, чтобы мечтать, и к тому, чего, как я думала, я более никогда не испытаю, к тому, чего избегала — получила в самой извращённой подаче.

Не передать словами, как сильно я хотела начать жизнь с чистого листа. Я хотела испытать забытое чувство влюблённости, страсть, разочарование в любимом, граничащую с любовью ненависть — всё то, о чём пишут в книгах, о чём снимают фильмы, о чём поют… Но самым необъяснимым мне казалось моё преображение, моё теперешнее восприятие.

Эта иллюзия оказалась чрезмерно правдоподобной, и именно сие правдоподобность меня до дрожи пугало. Единственной отрадой стало то, что в скором я снова смогу ходить.

Разумным выходом из сложившейся ситуации и вновь нависнувшей надо мной депрессией стал самообман. Я просто решила выдать эту извращённую иллюзию как плату за реальный второй шанс. Пусть и осталась с разбитым сердцем в конце концов, но лучше так, чем быть просто прикованной к больничной койке в ожидании конца.

— Я вас поняла. Но давайте вернёмся к вашей главной проблеме.

Нацепив на лицо очки в сдержанной оправе, женщина пригубила из прозрачного стакана воду: — Вам снова «это» снилось?

— В этот раз... Я встретилась с ним взглядом. — погрузившись в воспоминания о недавнем сне, ощутила, как по рукам прошёлся холодок, я продолжила задумчивым тоном: — Не помню, что это было за место, но помню, как он нёс что-то в руках, и мы... Мимолётно взглянули друг на друга. — вспоминая карие глаза, я непроизвольно поджала ноги. — Я думала, что он, как всегда, пройдёт мимо, но не в этот раз.

Мне показалось, что я вернулась в свой сон, что длился восемь недель.

— И? Этот мужчина, он заговорил? Или узнал вас?

— Я не знаю. Я испугалась немного или даже... смутилась. Прошла мимо. Знаете, в тот момент мне впервые захотелось выкурить сигарету, а ведь я не курю.

— Так... — делая записи, она вдумчиво спросила: — На этом всё?

Я принялась рассказывать психотерапевту о том, как нашла пустующее место в тени. Как отчётливо слышала шаги вдали, где оставила Карлоса, а затем…

— Когда я подняла глаза, он стоял в метрах пяти от меня и просто ждал. — рассказывая об этом, я чувствовала, как колотилось моё сердце: — Он смотрел на меня и ждал. И я забыла обо всём.

— Что вы сделали?

Воспоминания о том, как я собиралась подойти к нему, и все те чувства, нахлынувшие на меня, перемешались с разочарованием, когда сон плавно перешёл в реальность. А реальность была такова: я лежала на огромной пустой постели в полном одиночестве.

— Я не успела. — сдерживая вскипающие эмоции, ответила я. — Не ус-пе-ла...

— Вы проснулись, а дальше? Не случилось ли у вас панической атаки?

— Нет. Панических атак не было, — отстранённо. — Но после я не могла уснуть. Мне хотелось побыть там ещё немного, но не вышло.

— Татьяна, ваши сны — это своего рода отражение вашей реальности. Возможно, тот мужчина являет собой ваш страх, а быть может цель... Желанная цель. — прищурившись, добавила она, перелистывая страницу. — Вы уверены, что никогда прежде не видели его?

— Я же вам уже говорила.

Вибрирующий телефон в кармане отвлёк от проявляющегося в моем голосе недовольства.

— Что ж... Прогресс есть, поэтому не волнуйтесь. Однажды вы расспросите того таинственного человека во сне.

Ага... Или прибью его. Этот проклятый мужчина не отпускает меня даже после ненастоящей смерти.

Выслушав очередную лекцию с наставлениями от своего психотерапевта, я покинула клинику.

Окружающий гул проезжающих мимо автомобилей уже был привычен и стал неотъемлемой частью жизни.

Я вытащила из