Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

— Что вы творите!?

Немного охрипший, но звонкий голос окатил всё кладбище.

Невысокая кучерявая шатенка вклинилась меж двух мужчин, готовящихся разорвать друг друга на куски.

— Мари!

— Нет, матушка! Не вмешивайтесь. — Осекла виконтессу Фредерик её дочь Мария. — Я скажу это, ведь Диана была моей любимой подругой.

Опухшие глаза Марии полыхали синим пламенем. Она была крайне возмущена поведением мужчин в столь печальный день.

— Что вы тут устроили?! Это её похороны! Собираетесь выяснять, чья вина больше и чьё бремя тяжелее? Так вот — виноваты мы все. Вас послушать, так ей, да и всем нам надо было тихо сидеть и ждать, пока Королева не перебьёт неугодных ей людей. Так ведь? Диана отважилась дать отпор и делала всё, чтобы исправить эту прогнившую и погрязшую в коррупции страну, но... Всхлип! — Стирая слёзы, девушка добавила: — Я не смогу сказать, кто из нас виновен больше, но какой смысл выяснять это сейчас?

Мужчина хмуро наблюдали за рыдающей Марией, что была им ростом по плечо.

— Я просто хочу спокойно проводить её и попрощаться. Прекратите портить этот момент... Ведь это последние минуты, когда я могу видеть её.

Наследник Ферзенского престола и герцог Монро синхронно вздохнули, уступая грозной на вид девушке.

Однако Карлос, уходя в сторону, напоследок обратился к Ноа: — Она выбрала меня, а потому не смей к ней прикасаться, а иначе лишу тебя руки.

В скором времени Ноа покинул резиденцию Эрскинов вместе со своим сопровождением.

Ферзенец же ещё долго стоял у гроба Дианы, стараясь как можно точнее запечатлеть в памяти её черты.

Юная леди утопала в цветах, как полагается невесте в день свадьбы. Он представлял, какой бы она была, ступая по красному ковру под венец, где бы он её ждал, и от этих мыслей сердце ферзенца заходилось сильнее.

Осев на холодную землю, он закрыл лицо руками.

Вспоминая тот холодный вечер тридцати четырёхлетней давности, Карлос пригубил из фужера.

В тот вечер он впервые лил столько слёз.

— Что же та женщина мне сказала... — Вдруг вспомнил он.

Та таинственная дама появилась из ниоткуда уже после погребения Дианы. Мужчина помнил, как было темно и как с небесного полотна сыпался снег, заметая свежие могилы, а после незнакомка, подошедшая к нему со спины, аккуратно смела с его плеч горсть снега. Лица он не помнил, но помнил, что из-под капюшона виднелись ярко-рыжие пряди, а голос напоминал ему голос его покойной бабушки.

Картинки прошлого всплывали одна за одной, но слов незнакомки он так и не вспомнил. Тогда ему казалось, что женщина лишь мираж. Что она была призраком, привидевшимся ему и растворившимся в ночи так же быстро, как и возникнув.

Ферзенский император уснул с первыми лучами утренней зари.

— Эй!.. — игриво звал его женский ностальгический голос.

Карлос быстро повернулся и увидел стоящую за его спиной женщину. Ею была Диана.

— Диана... — выдохнул он.

С улыбкой, присущей только ей, девушка озорно, немного раздражительно, но искренне окликнула его снова.

— Но... Почему ты так одета?

Озаботился мужчина, смотря на её оголённые плечи и лёгкое платье цвета топлёного молока. Осмотревшись вокруг и заприметив, что кругом лежал блестящий снег, он принялся снимать с себя парадный кафтан, в котором восходил на трон. Усыпанный рубинами и другими драгоценными самородками, вышитый золотом, он смотрелся на ней глуповато, стоило ему положить одеяние ей на плечи.

— Слишком велик... Давай я обниму тебя. — потянулся Карлос к ней.

Но девушка отпрыгнула назад и, улыбаясь, она как-то задиристо сбросила с плеч нарядные одежды прямиком в сугроб.

— Снова ты за своё? — усмехнулась Диана. — Всё пытаешься примерить на меня то, что мне не подходит.

— Заболеть захотела?

Раздражение и волнение отражались в его голосе, и когда он снова сделал шаг к ней навстречу, шатенка уклонилась и сказала: «Видишь? Вон там мой плащ». И, указывая рукой, добавила: «У зеркала. Принеси мне его».

Удивлённый тем, что это было сказано в приказном тоне, но ничуть не разозлившись, Карлос спросил: «Ты прекратишь убегать тогда?»

В ответ она молча улыбалась, склонив голову набок.

Карлос обречённо вздохнул, а обернувшись назад, обнаружил огромное зеркало высотой, превышающей его рост в несколько раз.

— Откуда оно здесь? Присмотревшись, мужчина увидел в отражении себя, но намного моложе, а позади девушку. Она смотрела на него и улыбалась, заправляя за ухо свои светлые волосы. Он не узнавал в ней никого.

— Долго мне ещё ждать? — требовательно спросила светловолосая.

Вновь обернувшись, он не обнаружил Дианы, на её месте стояла та самая светловолосая незнакомка с голосом точь-в-точь как у Дианы.

— Не понимаю...

Слёзы выступили у неё на глазах: «Мне так холодно...»

Карлос не понимал происходящего, но поспешил найти её плащ, и когда во второй раз взглянул в зеркало, в отражении увидел Диану.

— Жак, я скучаю...

— Неужели я схожу с ума. Нетерпеливо повернулся он обратно к девушке, но на месте Дианы в этот раз стояла дама, кою он встретил когда-то на кладбище.

— Она скучает... Слышишь? Будто издеваясь над ним, повторила рыжеволосая и принялась стягивать с головы капюшон.

В этот момент ферзенец проснулся.

В холодном поту он вскочил на ноги и ринулся к двери.

Михаэль долго отговаривал старшего брата от этого решения, но тот был непреклонен. Следующим днём император Ферзена отбыл из столицы в земли Акроса.

* * *

Это был первый тайный визит ферзенского императора в Акрос после смерти Дианы.

Кладбище не изменилось с того момента. Резиденцию Эрскинов, на его взгляд, долгие годы никто не посещает, но за ней неустанно следят садовники и прислуга. Первое изменение, что Карлос заметил, оказалось статуей Дианы, что сидела за шахматной доской, и пустующее место напротив.

Он медленно провел пальцами по выточенному из камня лицу и улыбнулся.

— Так похожа…

Затем опустил взгляд на разыгрываемую партию. Определённо, Диана была заядлой мухлёвщицей, так как даже сейчас она держала под столом фигурку вражеского ферзя, а другой рукой собиралась делать конём мат королю.

Ферзенец чувствовал, что скульптура несет в себе настоящую историю того, кто её заказал.

Историю Дианы и Ноа, но Карлоса это не злило, как часто бывало в молодости. От ревности он заводился по любому поводу, когда дело касалось Эрскин.

— Значит, вот как ты покорила его сердце.

Карлос сел напротив каменной скульптуры и