Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

— Я сделал всё, что смог, дорогая Диана. Принцесса, отнявшая твою бесценную жизнь и наше будущее, пятнадцать лет жила в доме утех, а после умудрилась покончить с собой. Она молила убить её… Я не сделал этого, хотя безумно хотел. Я поступил с ней крайне жестоко после твоей смерти. Быть может, стоило убить её, а не отдавать на растерзание тысяче мужчинам?

— Она заключила бы её до конца жизни в темнице.

Карлос повернул голову, не поднимая глаз.

У выхода с кладбища стоял Ноа, чьё лицо тронуло время, волосы — седина, а вот кобальтовый холодный и где-то осуждающий взгляд оставался прежним.

— Что ты здесь делаешь, Карлос?

— Она часто мухлевала?

Спросил ферзенец, проигнорировав вопрос акроссийца.

Чуть подумав, Ноа ответил:

— Постоянно. Стража!

Эскорт Ноа и Карлса синхронно обнажил мечи и встал на защиту своих господ. Войны готовы биться насмерть — это читалось в их глазах.

— Оставьте нас. — отдал приказ Ноа.

Карлос кивком головы также отозвал пустынных воинов, и тогда мужчины остались одни.

Солнце садилось, а морозный ветер гулом проносился сквозь оголённые ветви клёнов.

Ноа встал за статуей Дианы. Он долгие годы объединял расколовшуюся страну после событий тридцати четырёхлетней давности, а спустя семь лет женился на дочери западного князя соседнего княжества. Вынужденный брак помог с восстановлением ослабленного королевства, что теперь почитало короля Монро и его прекрасную супругу, подарившую мужчине троих детей.

— Слышал, недавно у тебя родилась дочь. Поздравляю… Имя у неё красивое — Диана.

— Спрошу ещё раз. — осёк его Ноа. — Зачем вернулся?

— Опять же... Это не твоё дело, герцог. — с ненавистью ответил Карлос и поднялся на ноги.

— Убирайся, Карлос. Уходи прочь и не возвращайся. Иначе…

Карие очи вмиг нашли холодящий душу кобальт и чуть сощурились.

Ноа прекрасно понимал, что угрозами ферзенца не пронять, да и в нынешнем положении начинать войну из-за ненависти друг к другу нецелесообразно. У акросийца теперь было то, что он хотел защитить, тем более от темпераментных ферзенцев.

— Хочу оставить прошлое в прошлом… — выдохнул Ноа, выпуская белые клубы пара. — И ты оставь.

— Даже проститься не позволишь? — поворачиваясь к надгробной плите спросил Карлос. — Я нарёк мучится от сожаления тебя, но тем временем сам изнываю от тоски. Вот ведь... А ты, вижу, в порядке.

Ноа было жаль Карлоса. Боль от утраты Дианы сумела скрасить его супруга, вот только не было того трепета, коей был между ними с Леди Эрскин. Он уважал, ценил, доверял и был благодарен своей жене за её терпеливое отношение. Благодарен за то, что княжеская дочь помогла ему исцелить раненую душу и собрать расколовшееся сердце. Он любил её, но Диану он любит больше.

— Я покину эти земли навсегда, но лишь после разговора с ней.

Карие и кобальтовые глаза, будто пламя и лёд, устремились друг на друга.

Нынешний король Акроса отчётливо читал во взгляде ферзенца тоску, печаль и бесстрашие.

Осознав, что мужчина до сих пор не смирился и не отпустил Диану, Ноа решил уступить в последний раз. Он ещё помнил о той, сводящей с ума боли после потери любимого человека.

— Покинь территорию столицы до того, как пробьёт полночь.

Когда топот копыт и звук отъезжающей кареты стих, Карлос приблизился к могиле. На надгробии было выгравировано «Теперь я свободна», а под надписью строки любовной записки-стиха известного писателя, за чтением книг которых девушка любила коротать время.

«От любви сходить с ума считается болезнью.

Неизлечимо болен я, лишь от любви к тебе.

С блаженной грустью пришел к тому, что излечиться от тебя я не способен.

Ты та, из-за кого готов страдать от боли с улыбкой на губах.

И больно мне не от любви к тебе, а от того, что нет любви в твоих глазах.

Невыносимо видеть, что любовь моя приносит лишь страданья твоему сердцу.

И лучше я приму лекарство, зовущееся Смертью,

Лишь это облегчит твои страданья.

Любовь — это болезнь, сводящая с ума,

Лишь от любви сердца чернеют чаще.

Его, не тронутое тьмой, я вырву из груди и подарю тебе.

А после ласково скажу:

«Прости меня за боль, что принесла тебе моя любовь…

Протягивая руку, в которой бьется сердце».

Огромная ваза, наполненная цветочным букетом из кустарниковой красной розы, которому на вид была лишь пара дней, разбавляла мрачную атмосферу зимнего кладбища.

* * *

Ровным строем всадники следовали за своим задумчивым предводителем.

После посещения кладбища мужчина был словно в воду опущенный.

— Повелитель... Повелитель!

Тогда Карлос повернулся.

— Повелитель, впереди у нас на пути встал неизвестный. Нам избавиться от него?

Бросив усталый взор вперёд, сквозь тьму и парящие в воздухе снежинки он рассматривал силуэт.

— Покажись! — в приказном тоне бросил один из стражников.

Силуэт медленно приблизился, и в свете луны Карлос рассмотрел огненно-рыжие волосы. То была та самая дама из сна, которую он встретил на кладбище много лет назад.

— Я помню тебя. — сказал Карлос. — Чего ты хочешь?

Что-то подсказывало ему, что пред ним не просто человек или призрак.

— Долго. — ответила женщина и сняла капюшон. — Слишком долго ты терзаешь свою душу. Снова повторяешь ошибки прошлого.

— Не говори загадками. — высокомерно звучал его голос. — Отвечай немедленно: чего ты хочешь!? Жизнь мою? Душу?

Пустынные войны настороженно переглянулись, услыхав слова ферзенца, прочувствовав злость и серьёзность в голосе своего Повелителя.

— Последний её дар тебе желанен мне.

Глаза Карлоса распахнулись от наглости незнакомки. Он не знал, откуда она могла узнать, что именно Диана оставила ему после своей смерти.

— Как ты смеешь?!

— Не горячитесь вы так. Взамен исполню ваше заветное желание.

Вьюга где-то позади них взвыла ещё громче. Боевые кони громко заржали, но Карлос игнорировал даже волнение собственных стражников, ведь глаза его уже загорелись.

Тогда же женщина заговорила: — Не ища смерти проживи отведённую тебе богиней роль, а после достойно простись с жизнью, умерев уготованной тебе смертью. Лишь после этого я смогу помочь тебе переродиться и встретиться с ней в её мире. Но...

— Но?.. — недоверчиво бросил мужчина.

— Есть условие… Дабы не нарушить баланс ты забудешь о ней, переродившись, а она — нет. Отныне только ей решать, быть ли вам вместе.

— Как я могу быть уверен, что ты не лжёшь мне, а она узнает