Анатомия обмана - Татьяна Ларина

но и они отпали, когда я позвонила по указанным телефонам. Первым вариантом, заявленным как студия, оказалась комната в коммуналке, а делить жилье с чужим человеком я не желала. Вторая квартира действительно была однушка без дополнительных жильцов, но в доме отсутствовала центральная канализация и горячее водоснабжение, ставить бойлер хозяева не планировали. Неужели больше никто не сдавал жилье в Романовце? Быть такого не может. Скорее всего, здесь просто не научились доверять интернету, а значит стоит поискать объявления на улице или поспрашивать знакомых. Только в этом городе у меня остался всего один человек, к кому я бы могла обратиться. Я взяла в руки мобильный и набрала Романова.

– Маркова, ты вовремя! – сходу выпалил Илья.

– Прости? Что значит вовремя?

– У меня возникла безумная идея, от которой ты, надеюсь, не откажешься! – воодушевленно произнес он.

– Ты пугаешь меня, – усмехнулась я, хотя на самом деле его тон меня раззадорил.

– Это не телефонный разговор. Приезжай в бургерную, пообедаем и все обсудим.

– Прямо сейчас? – Я бросила взгляд на часы: действительно, приближалось время обеда. Утро пронеслось незаметно.

– Да, чего тянуть?! Нам надо успеть до Рождества!

– Слушай, не знаю, что ты планируешь успеть до Рождества, но у меня к тебе тоже есть дело. Точнее просьба…

– Вот и поговорим за обедом.

Мама хмуро смотрела, как я одеваюсь: не успела вернуться с заявлением, что не еду в Москву, как снова убегаю, и куда? Опять к этому невыносимому Илье Романову! По ее мнению, я металась от одной проблемы к другой – от несвободного Игоря к сомнительному Илье. Эх, знала бы она, что происходило между нами на самом деле…

– Когда вернешься? – спросила мама и, подойдя ближе, стала оправлять ворот моей куртки.

– Не знаю, мам. Ты не волнуйся. Если вдруг буду поздно, я предупрежу.

– Постарайся сильно не задерживаться, потому что нам тоже надо поговорить, – строго сказала она.

– О чем? – я напряглась, понимая, что мама планирует какой-то серьезный разговор, и скорее всего он будет мне не по душе.

– Обо всем этом, – она эмоционально взмахнула руками, но тут же сложила их под грудью и сурово воззрилась на меня. – Дочь, я не дура и вижу, что с тобой что-то происходит. Хочу, чтобы ты все мне рассказала: и почему решила остаться на самом деле, и что у тебя с Ильей.

Отнекиваться было глупо. Мое поведение говорило само за себя. Как бы я ни желала уберечь маму от переживаний, теперь оставалось только рассказать правду. Это будет непросто, но в противном случае она надумает себе куда больше, чем случилось в действительности.

– Хорошо, мам, мы поговорим, когда вернусь. Не переживай, ничего страшного не случилось.

– Ох, Лина… – вздохнула мама и, поцеловав меня, наконец отпустила в бургерную.

***

Илья сидел в дальнем конце бургерной, что-то настойчиво печатая в ноутбуке. В заведении почти не было гостей, музыка не громыхала, как обычно по вечерам, жалюзи подняли, чтобы в зал проникал тусклый зимний дневной свет. Удивительно, как детали могут менять облик места – сейчас я зашла в обычный ресторанчик, а вот спустя несколько часов он превратится в шумный злачный бар.

Романов оторвался от своего компьютера и, завидев меня, поманил рукой и вновь стал сверлить взглядом монитор. Стало любопытно, что же там такое интересное. А еще я поняла, что мне нравилось видеть Илью таким серьезным, погруженным в дела.

– Ты работаешь? – поинтересовалась я, усаживаясь напротив него.

– Собираю информацию и уже кое-что нашел, – пробормотал он, громко клацая мышкой. – Сядь ближе, я покажу.

Я пересела на стул рядом с ним и на долю секунды почувствовала легкое головокружение. Отчего-то мое сердце забилось сильнее, а в горле пересохло. Мы оказались слишком близко друг к другу, и на меня нахлынули воспоминания о нашей ошибке. Не сговариваясь, мы оба посмотрели на барную стойку, на которой все случилось, а потом друг на друга. Если бы мы сейчас оказались одни, то это могло бы вновь кончиться чем-то неправильным, хотя и желанным. Глупо отрицать: несмотря ни на что, меня тянуло к Романову. Вот только как это было возможно, если мое разбитое сердце все еще болело от предательства Игоря?

Илья прочистил горло и снова уткнулся в ноутбук, а я стянула с соседнего столика меню. Пока я разрывалась между бургером с картошкой и легким салатом, он открывал какие-то вкладки в браузере, а когда я заказала и то, и другое, и официантка ушла, развернул монитор ко мне.

– Я знаю, с чего нужно начать поиск отца Ками!

– С чего? – поинтересовалась я, рассматривая фотографию какого-то санатория, наполовину скрытого заснеженными соснами.

– С начала. Марина никогда не говорила ни об отце Ками, ни о том, как с ним познакомилась и сошлась. Вообще не упоминала тот лагерь, но я знал, где именно она отдыхала, и решил посмотреть, что с этим лагерем стало сейчас. – Илья выжидающе посмотрел на меня, и я быстро сложила два плюс два. – Санаторий «Сосны»! На машине около шести часов, но с учетом дорожной ситуации может выйти больше, поэтому предлагаю выдвинуться сегодня вечером, где-нибудь по пути заночевать и к утру быть на месте.

– Эй-эй! Погоди! Ты хочешь сейчас поехать в какой-то непонятный санаторий, только потому, что он открыт на месте детского лагеря, в котором забеременела Полякова? Как нам это поможет?

– Санаторием руководит директриса бывшего лагеря, а еще там в администрации работают двое вожатых. Конечно, не факт, что они вспомнят, с кем крутила Маринка, да и ее саму, но мы просто обязаны попробовать!

– Илья, но это чистой воды безумие! Как мы объясним, что пытаемся выяснить? И даже если директриса и не забыла про девочку, которая десять лет назад забеременела в лагере, то вряд ли назовет нам имя отца ребенка.

– А вот тут у меня есть одна наводка! – довольно заявил Романов и открыл другую вкладку на ноутбуке.

Сначала я не сообразила, что за фотографию он показывает: выстроенные в три ряда подростки на фоне какого-то обшарпанного двухэтажного здания. Однако, стоило присмотреться, как я узнала в худенькой девочке в первом ряду Марину Полякову. Именно такой я ее и помнила: в простом сером платье с юбкой до колен и поношенных ботинках. Она разительно отличалась от остальных ребят – ее лицо не озаряла счастливая улыбка, взгляд исподлобья не имел и