Анатомия обмана - Татьяна Ларина

– То есть вы не знаете точно, забрал ли карточку именно этот человек или кто-то другой? – уточнил Илья. Он сложил руки на груди и пристально посмотрел на врача, словно пытался считать ответ на ее лице. В другой ситуации я бы посмеялась, что он похож на картонного сыщика из детектива.

– Но вы же как-то узнали, что карты нет? Вот я и предположила… Послушайте, мне действительно пора. У меня еще вызовы. Я – педиатр, меня ждут больные дети!

– Хорошо… Только один последний вопрос. Этот мужчина… Вы его знаете? Он из нашего города?

– Что? Нет, никогда его не видела. Лет тридцать, может, даже меньше, темноволосый с бородкой. На Романовчанина он не похож и явно при деньгах.

– Ясно, спасибо вам.

– Пожалуйста. И займитесь вашей дочерью!

Наконец Илья отпустил врача и, закрыв дверь на замок, привалился к ней спиной.

– Илья! Ты объяснишь мне, что это было?! – уперев руки в бока и встав посреди прихожей, вопросила Надежда Викторовна. Я даже не заметила, как она отошла в сторону, когда Романов начал допрос врачихи, и появилась сейчас, словно из ниоткуда.

– Мама… – простонал Романов. – Не надо. У меня были причины.

– Сосем ты поехал с этой Маринкой, – прошептала она, но я расслышала. – Даже сейчас, из могилы, она тебе спокойно жить не дает.

– Не начинай.

– Думай о дочери. И думай о будущем. Я в аптеку Алиске за лекарствами. – Она повернулась ко мне и сменила маску суровости на доброжелательную улыбку. – Лина, дорогая, ты еще побудешь?

– Да, я пока не ухожу.

– Замечательно, – Надежда Викторовна кивнула мне, и в следующую секунду, взглянув на сына, посерьезнела.

***

– Моя мать бывает невыносима, – усмехнулся Романов и поставил передо мной кружку с кофе. Мы сидели в комнате Алисы. Малышка снова задремала, я устроилась рядом с ней на краешке кровати, а Илья занял большой розовый пуф.

– Все мамы порой такими бывают, – ответила я и подумала про мегеру Инну Михайловну. Она в сотни раз хуже любой другой матери.

– Ладно, проехали, – отмахнулся Илья и глотнул свой кофе. – Что будем делать дальше с тем, что узнали?

– А что мы можем сделать? – пожала плечами я. – Теперь это вопрос полиции, хотя не скрою: у нас отлично получается находить информацию.

– Мы должны выяснить, кто отец Камиллы! Если он забрал малышку, то мог избавиться от Марины. Что, если этот тип вдруг одумался, решил поиграть в заботливого папочку, явился в Романовец, а Марина его отшила? Естественно, что она и слышать не хотела про этого человека. Тогда они поссорились, и он в порыве эмоций ударил ее камнем по голове, а когда понял, что натворил, обставил все как ограбление.

– Окей, но как тогда во все это вписывается мой отец? Для чего Марине нужны были деньги?

– Не знаю… Допустим, Марина решила уехать из Романовца с Камиллой, и деньги ей понадобились, чтобы начать новую жизнь. Она обо всем этом рассказала твоему отцу, превратив его в опасного свидетеля…

– Даже если так, как этот человек узнал, что мой папа про него в курсе?

– А что, если твой отец сам с ним связался, потому что понял, что этот тип причастен к Марининой смерти?

– Ты меня, конечно, извини, но все это как-то притянуто за уши. Я не отрицаю, что этот мужчина мог появиться не просто так, но что, если все совсем иначе? Допустим, Марина в отчаянии ищет деньги. Сумма такая огромная, что она жертвует своим счастьем и решается обратиться к Богомолову. В чем причина? Мы знаем, что у Камиллы проблемы со здоровьем, если деньги требовались для этого? В таком случае Марина сама могла связаться с отцом Ками и попросить его помочь.

– То есть он герой. Выходит, так? – съязвил Илья.

– Этого я не говорила. Деньгами он не помог, потому-то Марине и пришлось идти на шантаж Богомолова, но Камилла уже попала в его поле зрения. Может, у него наконец-то появилось чувство вины, но он пытался с ним бороться, пока Ками не осиротела. Узнав о том, что его родной дочери может грозить детдом – мало ли что случится с бабушкой, этот человек решил взять на себя ответственность за ребенка.

– Тут тоже кое-что притянуто за уши, Маркова. Во-первых, почему он столько ждал, чтобы забрать Ками?

– Не решался. Думал. Соображал, как вписать дочь в свою жизнь, – сходу предположила я.

– Ладно. Тогда зачем настаивать на том, чтобы забрать ее медкарту? – довольный собой спросил Илья, а когда я хотела и на это ответить, быстро перебил: – Нет, Маркова, молчи. Сейчас, что бы ты ни сказала в оправдание, это будет нелогичным. Этот человек подчищал следы, он не хотел, чтобы кто-то выяснил, что у Камиллы проблемы со здоровьем.

– Ты прав, – немного подумав, ответила я. – Действительно, здесь что-то нечисто. Полиция должна этим заняться. Илья, мы передали все следователю, он откроет дело, и новые факты придутся как нельзя кстати. От нас сейчас требуется только сообщить им об этом типе.

Романов ничего не ответил, он был недоволен тем, что я отступила от идеи самостоятельного расследования. Но чего он ждал? Что я сломя голову брошусь на поиски этого человека, когда вот-вот папино дело будет открыто?

Алиска что-то пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Теперь она лежала ко мне лицом, и я, не удержавшись, провела ладонью по ее щечке. Жар спал. Румянец был не таким ярким, как раньше. Внутри меня будто что-то затрепетало, захотелось прижать к себе эту девочку и никогда не отпускать. Аккуратно, боясь потревожить ее сон, я нежно поцеловала малышку в лоб.

– Илья, мне пора, – прошептала я.

– Уже?

– Нужно убраться дома к приезду мамы и бабули. Слушай… мне так и не удалось сказать Лиске, что я уезжаю. Можешь это сделать за меня? – я с надеждой посмотрела на Романова. – Перед отъездом я загляну к вам, но будет лучше, если ты предупредишь ее.

– Ладно, Лина. Как проснется, я поговорю с ней.

В этот момент из прихожей послышался шум. Вернулась из аптеки Надежда Викторовна.

– Как раз попрощаюсь с твоей мамой, – сказала я, поправляя разлохмаченные волосы.

– Идем.

Надежда Викторовна повесила свое пальто и пропустила меня в прихожую. Она