Анатомия обмана - Татьяна Ларина

Мы зашли в темный подъезд, где в очередной раз перегорела лампочка. Опять приходилось идти почти наощупь, ориентируясь лишь на слабый свет откуда-то с верхних этажей. Остановившись у своей двери, я стала искать ключ и, когда нашла, обернулась к Илье. Он даже не поднялся на лестничную площадку, будто опасался лишний раз приблизиться ко мне. Я обидела его своими домыслами?

– Илья…

– Слушай, я не сказал тебе раньше: завтра в пекарню выйдет Маша. Когда ты поехала к своему недопринцу выяснять отношения, я позвонил ей и попросил поработать.

– Но… у нее же каникулы. Наверняка были планы!

– Она согласилась выйти. Не думай, я не давил, если бы у нее не получилось, то я что-нибудь придумал бы. И еще, утром моя уборщица придет к вам, чтобы навести порядок.

– Но…

– Там тоже все схвачено. Платить ей не нужно, у нас есть определенная договоренность. В свое время я оказал ей услугу, а теперь она вернет долг.

– Не знаю, что и сказать… Спасибо? – это прозвучало как вопрос, но я действительно не представляла, какими словами передать то, что чувствовала. С каждым днем Романов открывался мне с новой стороны. Как же правильно я поступила, что не поддалась уверениям Игоря и не прекратила общение с Ильей.

– Лин… – он замешкался, и я насторожилась, ожидая подвоха. – Перед отъездом попрощайся с Лисенком, ладно? Она привязалась к тебе и не поймет, если ты сама не скажешь, что уезжаешь.

– Обязательно. – В первую секунду я почувствовала облегчение, но вдруг подумала, что разговор с малышкой будет непростым. Черт возьми, да я сама не хотела оставлять ее. – Илья, я помню, что обещала сводить Лиску в тот развлекательный центр, где ей понравилось. Все в силе.

– Вот этого не надо, – неожиданно резко сказал Илья. – Не обещай ребенку того, что можешь не исполнить.

– Хорошо. Не буду, – согласилась я, мысленно давая себе слово обязательно порадовать Алису походом в центр, чего бы мне это ни стоило.

– Спокойной ночи, Лина.

– И тебе…

Прямо в прихожей я стянула с себя всю одежду и комом бросила ее в корзину для белья. Хотелось не просто смыть с себя весь этот день, но убрать его остатки даже с одежды. Хотя… уже пять часов, как началось третье января. Я приняла душ, поставила на зарядку свой мобильный и голой забралась в постель.

Меня разбудило противное жужжание. За окном вовсю светило солнце, его яркие лучи падали прямо на лицо. Обычно мы задергиваем на ночь шторы, но мне было не до этого. Я поморщилась и в этот момент почувствовала резкую боль в районе виска, будто кто-то ударил меня молотком. Жужжание не прекращалось… Я потянулась за телефоном и увидела, что звонит мама.

– Алло, – ответила я, стараясь придать бодрости голосу.

– Я что, тебя разбудила? Лина, уже полдесятого, ты не открываешь пекарню? Говорила же, что будешь работать в каникулы, потому что…

– Там Маша, – перебила я поток маминых слов.

– Как Маша? У нее же каникулы!

– Так получилось, мам… Она сама захотела выйти, – наглая ложь, но что поделать? Я не могла признаться маме в том, что натворила. Конечно, она поддержит меня, но в ее глазах я совершенно точно прочту знаменитое: «я же говорила».

– Раз так, ну ладно… Вообще, Лина, я звоню не для этого, – неожиданно воодушевилась мама. – Я возвращаюсь сегодня вечером и не одна!

– Как сегодня?!

Я резко села на кровати, отчего голова заболела еще сильнее. Так скоро увидеть маму я была не готова. Сегодняшний день, по всем правилам болезненного разрыва, нужно было провести в постели со слезливой мелодрамой и бутылкой вина, а теперь придется заниматься уборкой квартиры.

– Сегодня поздно вечером. Поезд приезжает в двадцать три тридцать две. Если бы не такое время, то мы бы сделали сюрприз.

– Мы?.. – только сейчас я сообразила, что мама упомянула о том, что возвращается не одна.

– Да, милая. Я везу с собой бабулю! Знаешь, ей сейчас совсем нехорошо, после папиной смерти ее здоровье совсем ухудшилось, и я предложила ей перебраться ко мне. В конце концов, вместе нам будет лучше, я буду за ней присматривать, и сама не останусь одна, когда ты решишь вернуться в Москву.

– Да, мам, об этом… Я как раз хотела сказать, что приняла решение вернуться к себе, как только ты приедешь.

– Вот как? Так скоро? – казалось, мама опешила, но быстро взяла себя в руки. – Это правильно, Лина. Здесь тебе нечего делать. Этот город слишком мал для тебя.

– Завтра я побуду здесь с тобой и бабулей, а послезавтра с утра поеду в Москву.

– А что с твоей квартирой? Там же жильцы?

– Это не беда. Я что-нибудь придумаю.

На самом деле это и правда было проблемой. Теперь мне придется расторгать договор аренды, а на первое время искать себе съемное жилье. Когда всем этим заниматься? Сейчас в праздники нереально найти хоть какую-то квартиру, остается только дешевый хостел… В любом случае – лучше так, чем задерживаться в Романовце.

Я откинулась на подушки и прикрыла глаза. Голова продолжала раскалываться, острая боль теперь пульсировала по всему черепу, будто разрывая его изнутри. Нужно было срочно выпить таблетку, но у меня не было сил подняться. Телефон снова завибрировал. Я чуть не нажала ответить, думая, что это мама, которая «совсем забыла сказать», но нет. Звонил Игорь. Секунду я думала, а потом сбросила вызов. Между нами все было сказано. Я поставила точку в наших отношениях и, переспав с Ильей, сожгла все мосты обратно.

Снова звонок. Опять он. И во второй раз сброс. Игорь понял, что я не отвечу, поэтому теперь прислал сообщение. Меня дико тянуло открыть и только лишь прочитать, что он написал, но две голубые галочки в мессенджере выдадут, если я это сделаю. Не глядя, я отправила в архив весь наш чат, а потом внесла номер Игоря в черный список.

Утром все переживания прошлого дня чувствовались острее. Захотелось разрыдаться, но я знала: если дам себе слабину, уже не смогу успокоиться. Выпив две таблетки обезболивающего и не дожидаясь, пока оно ослабит мигрень, я стала собираться в пекарню – нужно было забрать машину, которую