Анатомия обмана - Татьяна Ларина

Как-то незаметно я добрела до центра Романовца. Оглянувшись на дорогу, по которой могла дойти до родительского дома, я поняла, что совершенно не хочу возвращаться в пустую квартиру. Будь у меня подруги, позвонила бы кому-нибудь из них, напросилась бы в гости и до утра прорыдала бы на кухне за чашкой чая или бокалом вина. Видимо, во мне было что-то не так. Ни одна из моих приятельниц не стала близкой подругой, мне было некому даже позвонить. Единственный человек, с которым я могла поговорить по душам в последнее время – это Илья, но я наверняка надоела ему своими проблемами, да и в такое время он, скорее всего, спал. Зато его бургерная работала до трех… В этот момент поход в злачное место показался мне милее одинокого дома.

Снегопад, совсем недавно прекратившийся, зарядил снова. Огромные белые хлопья заботливо укрывали землю, а заодно и меня, но я не обращала на это внимания и целенаправленно шагала в бургерную. Хотелось поскорее оказаться в тепле, заказать двойной виски, на этот раз безо льда, и немного отогреться. Однако еще издалека я заметила, что вывеска бургерной не горит. Неужели опоздала? И все же я не свернула обратно.

Мое левое плечо ныло от тяжелой сумки, пальцы ног болели от холода, и пусть мороз был несильным, я успела продрогнуть. Идти пешком до дома не было сил, хотелось просто свалиться в сугроб и забыться глубоким сном, чтобы наутро не проснуться. Только это был не вариант. Как бы ни пинала жизнь, как бы ни хотелось скинуть с себя проблемы, выбрав самый простой путь, нужно оставаться сильной и не дать сбить себя с ног. Я дошла до бургерной, заглянула в окно убедиться, что внутри никого, и села прямо на каменное крыльцо.

С такси в Романовце всегда были проблемы. В нашем городке не развивалась ночная жизнь, те, кто обычно засиживался допоздна, жили неподалеку от заведений, где выпивали. Найти машину в «Яндекс.такси» после полуночи было практически невозможно, «Убер» и «Ситимобайл» вовсе сюда не дошли, что и говорить о других более мелких сервисах. Да и в принципе, знаменитые приложения не пользовались особым спросом, горожане до сих пор вызывали машины по телефону. Я не помнила, сохраняла ли номер здешнего такси, и не представляла, что буду делать, если нет. Достав из кармана мобильный, я с ужасом обнаружила, что заряда осталось меньше десяти процентов. Если не удастся найти водителя, придется брести домой пешком. Не успела я подумать об этой пугающей перспективе, как сзади меня распахнулась дверь в бургерную.

– Эй… Ты чего здесь? – Илья вышел ко мне на крыльцо и окинул меня хмурым взглядом.

– Думала, у тебя тут до трех работает.

– В два уже почти никого не осталось, – Илья присел рядом со мной прямо в рубашке и джинсах. – Я проводил последних набравшихся дружков и закрылся.

– Тебе не холодно? Оденься! – сказала я, сама поежившись.

– Холодно вообще-то. Тебе, вижу тоже. Пошли внутрь?

Мне действительно не терпелось войти, но я замешкалась. Не хотелось снова становиться для него обузой.

– Маркова, давай дуй внутрь. Если ты готова схватить ангину, то я – нет.

Его решительный тон подействовал, и я вошла в бургерную.

– Вот умница, – похвалил Романов. – А теперь снимай свой заснеженный пуховик и садись. Сделаю тебе чай.

– Нет. Двойной виски безо льда.

– Двойной виски будешь заказывать у бармена в рабочее время, – кинул Илья и направился к стойке, на которую со звоном взгромоздил чашку с блюдцем. – Тебе сейчас нужен чай.

Бросив на один из диванчиков сумку и верхнюю одежду, я стала разуваться. Ноги так замерзли, что сапоги ощущались как ледяные башмачки. Я стянула их, босая прошла к стойке и села на высокий стул.

– Слушай, я честно не хочу надоедать. Понимаю, ты устал и хочешь домой.

– Устал. Хочу. Но ты пришла сюда не просто так, верно?

– Хм… не могу идти домой и быть одной, а больше податься некуда, – честно призналась я.

– Значит, я – последнее пристанище для Эвелины Марковой, – усмехнулся Илья, наливая чай в мою чашку. – Судя по всему, вы поговорили, и кончилось все не лучшим образом.

– Скажем так, все оказалось еще хуже…

Я обхватила руками горячую кружку и не отдернула их несмотря на то, что сначала чуть ли не обожгла ладони. Приятное тепло разливалось по всему телу, я стала потихоньку согреваться, но вместе с этим оттаивала и моя броня – на глаза вновь навернулись слезы.

Илья обогнул стойку и подошел ко мне. Он встал так близко, что я могла почувствовать его запах – одеколон, сквозь который слабо чувствовался пот после долгого дня, кухня и сигареты. Этот запах не был мне неприятен, напротив, сейчас ассоциировался с безопасностью. Илья за подбородок поднял мое заплаканное лицо, грубыми подушечками больших пальцев стер слезы и поцеловал в лоб… по-отечески. Я улыбнулась ему, осознавая, что на самом деле хочу большего. Здесь. Сейчас. С ним. Кажется, он увидел что-то в моем взгляде, потому что нахмурился и хотел отстраниться, но я не дала, ухватив его за руку и притянув к себе.

– Лина, не надо. Я не железный, а ты потом пожалеешь, – еле слышно сказал он.

– Я жалею слишком о многом. Какая теперь разница, что будет потом? – Я коснулась ладонью его щеки, и Илья вздрогнул, а потом прикрыл глаза и шумно выдохнул.

– У меня не было женщины после Марины, – вдруг признался он. – Это слишком долго, чтобы я мог тебе сопротивляться…

– Тогда не сопротивляйся.

– Маркова! – Илья впился в мои губы горячим, жестким поцелуем, я обхватила его торс ногами, а он поднял меня и усадил на барную стойку.

Эта была горькая страсть с примесью обиды, отчаяния, желания отомстить тому, кто меня предал. Какая разница, что это неправильно? К черту моральные установки! Я стала расстегивать пуговицы его рубашки, но Илья резко перехватил мои руки.

– Нет, Маркова! Мне, конечно, приятно, что именно меня ты выбрала орудием мести… И не спорь! – резко сказал он, как только я попыталась открыть рот, чтобы возразить. – Но этим ты все усложнишь. Тебе будет неловко, и я не смогу делать вид, что ничего не произошло.

– Илья, я уезжаю