Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

очень долго. Стоило Се Юю уехать, как ему сразу захотелось позвонить. Он дождался этого часа, рассудив, что даже если дома у Се Юя принято поздно ужинать, то сейчас они уже точно закончили.

Вспомнив его сводного брата с замашками деспотичного принца, Хэ Чао спросил:

— Этот придурок тебя не обижал?

— Нет, — Се Юй не сразу понял, о ком речь. — Да и насчёт «обижал» — ещё вопрос, кто кого. Он мне ничего сделать не сможет.

Чжун Цзе за все эти годы ни разу не смог одержать над ним верх — ни в драке, ни в словесной перепалке.

Они болтали обо всём подряд.

— Кстати, Лао Се, ты школьный чат на беззвучный поставил?

— Нет, иногда просматриваю.

— А я думал, тебя наш староста по учёбе задолбал. Он вчера поставил в ник химическую формулу n=c·v. Она весь день перед глазами маячила, я её наизусть выучил.

— ...

Выучил. И какой в этом толк, если это формула по химии? Если он напишет её на контрольной по математике, учитель вряд ли оценит его старания.

Се Юй почувствовал глубокое бессилие:

— Ну ты просто гений.

Тот секретный чат третьего класса давно распустили. После того как ребята поняли, что школьный задира никого без причины не бьёт, а учителя у них вполне адекватные, чат сочли ненужным — он только создавал ощущение раскола в коллективе.

К тому же их классный руководитель Тан Сэнь жил по стариковскому расписанию, ложился рано и по ночам их не беспокоил. Ночная жизнь целиком принадлежала подросткам.

В официальном чате класса всегда кипела жизнь. Староста по учёбе ежедневно менял ник на очередную формулу, пытаясь даже во время отдыха насильно вбивать в них знания.

Каждое появление Вань Да в сети мгновенно превращало чат в клуб сплетников — все устраивались поудобнее с виртуальными семечками.

Проблемы у одноклассников были вполне обычными. Сюй Цинцин, которую по выходным мать заставляла ходить с ней по магазинам, стояла у входа в очередной бутик с горой пакетов и строчила в чат капсом: «НЕНАВИЖУ! ХОДИТЬ! ПО МАГАЗИНАМ!»

Лю Цуньхао и остальные тут же принимались её утешать: «Мы, парни, тоже шопинг терпеть не можем. Сразу видно — наш человек, братан Цин!»

Се Юй обычно просто читал. Со своим умением обрывать любой разговор он редко писал в общий чат.

Несмотря на то что обсуждать им было особо нечего, они проговорили с Хэ Чао до глубокой ночи. Хэ Чао умел рассказывать истории: любая мелочь в его изложении превращалась в захватывающее приключение.

Пока Се Юй не начал засыпать.

За окном стояла глубокая ночь. Комнату освещал лишь блёклый экран телефона.

Хэ Чао слушал, как голос Се Юя становится всё тише. Тот отвечал односложно, его сонные интонации звучали необычайно мягко и послушно. Хэ Чао невольно тоже понизил голос до шёпота:

— Уснул?

На том конце провода молчали.

Но сквозь динамик всё ещё доносилось тихое, ровное дыхание.

Хэ Чао не хотелось вешать трубку.

Ему было так хорошо, но в то же время безумно не хватало соседа рядом.

— Я тут недавно понял... — зная, что Се Юй его уже не слышит, Хэ Чао тихо прошептал: — ...Кажется, любить тебя — это какая-то зависимость. Затягивает.

Се Юй не отличался романтичностью, но, возможно, дневные мысли повлияли на его ночные сновидения — в ту ночь ему приснился совершенно бредовый сон.

Ему приснилось, что Хэ Чао после гаокао устроился работать водителем экскаватора.

Сущий кошмар.

Проснувшись утром, он долго не мог прийти в себя.

Се Юй встал, умылся и, глядя на своё отражение в зеркале, не сдержался:

— Да твою же мать...

В утреннем автобусе было почти пусто. Се Юй вставил наушники, собираясь доспать в дороге.

Автобус сильно трясло на поворотах. Се Юй пытался закрыть глаза, но сна не было — он всерьёз опасался, что, стоит ему уснуть, как он снова увидит Хэ Чао в экскаваторе, весело машущего ему из кабины. В итоге он просто смотрел в окно на бесконечный поток машин и тянущиеся вдоль дорог палатки с завтраками.

Выйдя на нужной остановке, он достал телефон и написал Чжоу Далэю: «Ты завтракал?»

«Ещё нет. Давай встретимся у тётушки Ван?»

«Закажи мне пять мясных баоцзы. Я скоро».

Тётушка Ван когда-то начинала с уличного лотка. Позже она скопила денег и арендовала крошечное помещение. Дети, выросшие в этом районе, за долгие годы настолько привыкли к её стряпне, что если день начинался без её завтрака, им казалось, что чего-то не хватает.

Се Юй нашёл свободный столик на улице и сел. Он хотел поторопить Чжоу Далэя, но едва успел отправить сообщение и поднять голову, как перед ним уже стояла тарелка с горячим доухуа[1].

— О, сынок, — тётушка Ван поставила тарелку на стол и вытерла мокрые руки о передник. — Я тебя ещё издалека приметила. Баоцзы сейчас допарятся, скоро принесу. Пока перекуси этим.

— Тётушка Ван... — Се Юй взял ложку и с улыбкой заметил: — Я ведь ещё ничего не заказывал.

Тётушка Ван всплеснула руками:

— Да я и так знаю, что вы с Лэй-цзаем любите! С закрытыми глазами вам на стол накрою!

Пока они разговаривали, появился заспанный Далэй в домашних шлёпанцах. Почёсывая затылок, он подошёл к столу и поднял руку с растопыренными пальцами:

— Тётушка Ван, мне пять штук!

Тётя Мэй всё ещё возилась с делами в Гуанмао и должна была освободиться только к полудню. Всё утро Се Юй просидел у Чжоу Далэя, играя в старую приставку, подключённую к древнему пузатому телевизору, который хозяева никак не решались выбросить.

— Ты до сих пор её хранишь?

— Это же ностальгия, — улыбнулся Чжоу Далэй. — И главное — она работает! Качество картинки, конечно, вырвиглазное, но сам факт!

В разгаре игры Се Юй вспомнил свой утренний кошмар:

— Слушай, в детстве... тебе мать покупала всякие штуки... Ну, таблетки эти. Ты их пил? Помогло?

Чжоу Далэй растерялся:

— Какие таблетки?

— Ну, для улучшения памяти и работы мозга, — пояснил Се Юй.

Матушка Лэй ради успеваемости сына перепробовала кучу народных методов — вплоть до того, что заставляла его пить воду с пеплом от освящённых талисманов. Разумеется, эффекта было ноль.

Одно время по телевизору крутили рекламу какого-то чудодейственного сиропа для школьников: «Измените судьбу своего ребёнка! Помогите ему стать лидером с первых шагов!» Рекламный ролик шёл по полчаса. Матушка Лэй тут же