Хирургическое вмешательство - Серена Никки

Ее образ начал сильно мешать в работе. И недавно ему удалось спрятать Аню далеко в сознание. Она теперь была как красивая картинка, когда-то увиденная и принесшая приятные впечатления. Николай решил, что ему надо просто тихо дожить свою жизнь, досмотреть бабулю и работать столько, насколько хватит сил.

Марьино встретило Хирурга грозой и пронзительным ветром. Пока он добрался до дома бабули, весь промок до нитки.

* * *

— Серый какой стал, — причитала баб Нюра, крепко обнимая своего внука, — глаза совсем потухли. Ни одной краски на лице, Коля? Так живо в душ и приходи на кухню, я тебя откармливать буду.

Николай как-то нахмурился, совсем как в детстве.

— Привет, бабуль, — обнял он старушку и прижался к ее плечу.

— Все потом, а сейчас в душ и переодеваться, а то простынешь.

Аверин не стал спорить с бабулей, ведь она права, как всегда.

Спустя полчаса Николай, облачившись в домашнее трико и футболку изумрудного цвета с принтом какой-то баскетбольной команды, вернулся к своей старушке. Волосы еще оставались влажными, но Николай сбрил трехдневную щетину и стал выглядеть ни так удрученно.

Хирург понял, что зря не приезжал раньше.

Он снова обнял свою любимую бабулю и осознал, насколько хорошо, когда обнимают любящие руки. Его глаза намокли, но он сдержался и запретил себе раскисать еще больше. Бабушку же было не обмануть. Она отняла его лицо, расцеловала в обе щеки внука, вытерла ласково теплыми ладонями его слезы и усадила за стол.

— Сиди, — отвернулась она и украдкой вытерла уже свои слезы, — сейчас кушать будем.

Нет большего горя для родителя, чем горе и слезы ее ребенка. Она растила Николая с трехлетнего возраста и не могла вынести его страданий. Он — взрослый мужчина, когда казалось все в жизни обязано сложиться, теперь так одинок и потерян. Баб Нюра готовила ужин, а сама плакала и раздумывала над его судьбой.

— Не буду больше гадать.

Обиженным голосом проговорила баба Нюра, когда после ужина они сидели в беседке и пили облепиховый чай с мятой. Прозрачный сосуд стоял посередине стола. После дождя погода была уже достаточно прохладной. Стоял ноябрь, и листва с деревьев совсем опала. Только яркими пятнами по бабушкиному саду виднелись клумбы с хризантемами. Николай нарвал огромный букет и поставил в широкую вазу на столе рядом с бабушкой.

— Чего так? — равнодушно спросил он. — Заметь, твое гадание все сбылось.

— Плохо оно как-то сбылось, Коля, — ворчала старушка, — я вот видела, да все по-иному трактовала.

— Только вышло вот так, — вздохнул Аверин.

А после неожиданно сам для себя взял и сказал.

— А погадай мне, бабушка, еще раз. В последний.

Баб Нюра странно уставилась на внука. Она долго на него смотрела и только потом ответила.

— Я теперь, Коля, вообще не буду гадать.

Аверин пожал печами и встал. Он укутал старушку в плед и сел на место. Спать не хотелось совсем, но и разговор не клеился. Он отвык в последнее время разговаривать с людьми. А баб Нюра чувствовала, что ей надо еще что-то сказать внуку, но тоже не могла. Он все слушал равнодушно и не проявлял интереса к их беседе.

— Ты говорила, что я лишусь всего, — тихо заговорил Аверин, — сбылось. Это правда, чего тут выдумывать. Твои же карты показали, что машину не продам, а отдам. Отдал.

— А еще видела, что продашь и новую купишь. Это тоже было…

— Ну, разве что, «Патриота» нашего, — усмехнулся Николай.

Баб Нюра сидела и не знала, как поступить. Обижаться на колкие слова внука она не желала. В нем сейчас странная злость заговорила. Все не высказанные мысли вслух.

— Что жена моя начхает на мою работу, — заводился медленно Аверин, — не только начихала. Ева, все сгубила. Всю карьеру пустила под откос. А знаешь?!

Николай вскинул голову и посмотрел на бабушку. Его глаза блестели злыми лихорадочными искрами.

— Я трус и предатель!

— Коля, — вытянула руки в умоляющем жесте женщина, — нет!

Но он отрицательно мотал головой.

— Я жалок настолько, что сам себе противен, бабушка.

— Неправда, — не соглашалась старушка, — замолчи, Коля, не говори больше ничего.

— Я подал заявку на перевод, — продолжил он, не слушая мольбы бабушки, — и мне пришло очень много ответов. Такой хирург как я везде требуется. И я бы уехал. Но меня заешь, что остановило?

— Не хочу знать, идем спать, я устала!

— Ты, бабушка! — чуть не выкрикнул он в запале. — И я остался! Я трус! Я подумал, если бы ты умерла, я бы уехал отсюда навсегда! Я страшные вещи подумал о тебе, бабушка!

Он высказал, то, что так мучило его, и бессильно упал на стол, спрятав лицо в руках.

— Ах, — раздался за столом стон облегчения, — так все дело только в этом? А я, грешным делом, о самом страшном подумала. Фух! — выдохнула старушка.

Аверин в недоумении поднялся и выпучил глаза на баб Нюру. В его понимании не укладывались ее слова. Что еще может быть страшнее его мыслей о ней?

— Так, — к ней вернулась былая деловитость, — не грузи меня, внучек. Я прекрасно помню, что тебе говорила тогда. Поди, не совсем ку-ку.

— Чего не могу сказать о себе, — раздался первый грустный смешок от Николая.

— Да что ж с вами поделать? Совсем одряхлела молодежь, — достала старушка из кармана игральные кости, — никакой закалки и выдержки. Я прекрасно помню, как сказала тебе, что женщина твоя начхает на твою работу. А никак не жена. Не могла я гадать на змеюку твою особо ядовитую. Все что я говорила, было о другой. И грешным делом, каюсь, высмотрела одну и подарила ей крем с запахом…

— Магнолии! — вскрикнул Николай и как ошпаренный подскочил на ноги.

Он тут же вспомнил, как уплывало его сознание от удовольствия, стоило Ане оказаться рядом. Как она забавно чихала на обеззараживатели в больнице, как разъяренной кошкой бросалась на персонал, если ее не впускали в кабинет вместе с сыном. Это все про нее!

Баб Нюра увидела, что лицо внука понемногу возвращает краски и довольно улыбнулась.

— Вот, — подбросила она игральные кости, — мое любимое число пять. Если выпадет пятерка, погадаю, так уж и быть.

— Выпадет! — с напором выпалил Аверин.

Она бросила на стол кубики, и они оба замерли в ожидании.

— Два и три! — вскричал в азарте Николай.

Баб Нюра тут же достала из кармана свои карты. Хоть она и говорила, что больше не собирается гадать, самой-то ужасно хотелось раскинуть их да посмотреть, что будет.

— Вначале не обижайся, Коленька, но вижу твою бывшую жену.

— Что показывают карты?

— Показывают,