Хирургическое вмешательство - Серена Никки

Никита засмеялся, а Ева заерзала на стуле от возбуждения, нахлынувшего так внезапно.

— Мы всем отделом сбросились и подарили Джеджику, так его называют в семье, потому что он не может выговаривать много звуков и произносит так свое имя, огромный карьерный самосвал. И мне показалось, что он, только увидев его, напрочь позабыл все свои приключения. Интереснее мальчишки я еще не встречал. Запал пацан нам всем в душу. Так что да, я уверен, с мальцом будет все хорошо. С ним работают психологи. Мы держим связь с семьей, и буквально сегодня я разговаривал с Джеджиком по видеосвязи. Мальчуган не зажат, весело хохочет, он вполне здоров. И повезло, что он такой маленький. Гибкая психика и мамина забота свое дело сделали.

— А что стало с тем врачом, что чуть не пожертвовал своей жизнью, ради спасения мальчика?

— Николаю Аверину крупно повезло. Сейчас он уже в порядке и даже приступил к работе. Он поступил как настоящий герой. Не окажись он тогда на том месте, маленький Женя Жуков погиб бы, упав с высоты.

— Настоящий мужской поступок, — закивала головой журналистка, — он знал, что его бывшая жена пошла на такое ужасное преступление? Как он оказался в тот день на стройке?

Никита сногсшибательно улыбнулся и ответил, не сбавляя градуса сексуальности в своем голосе.

— Увы, это пока те вопросы, Алена, которые останутся без ответа. Следствие еще не закончено. Чуть позже, если желаете, мы обсудим и это. Когда уже будет можно.

Ева поджала губы.

— Как он смеет флиртовать? Он же назначил прямо в эфире ей свидание! И наверняка оно завершится совместным завтраком.

Пустоваров постукивал пальцами по столу, зорко отслеживая все оттенки настроения подследственной.

— А что станется с подозреваемой? — задала вопрос журналистка.

— С ней станется правосудие! — четко и грозно отчеканил Сасин. — Ее вина очевидна, и мы добьемся того, чтобы похитительница и ее подельники получили по заслугам сполна. Отягчающим обстоятельством будет служить и то, что они оставили ребенка в опасности, просто бросили маленького мальчика без еды и питья, ведь он мог погибнуть от голода. Это пустая заброшка на окраине города. Его долго бы еще искали. А эти, как ни в чем не бывало, жили бы себе и не тужили.

— Никита, и последний вопрос. Известно, что Ева Аверина сказочно богата. Была популярной в городе светской львицей. Есть возможность из ее средств возместить потерпевшему мальчику и его семье моральный ущерб?

— Было бы прекрасно, — ответил Никита Сасин, — я бы лично позаботился об этом. Но дело в том, что у Евы Авериной обнаружился всего один счет и на нем не так много денег.

— Ха, — не поверила девушка, — не может быть! У нее были и машины, и квартиры. Ей бывший муж отдал все до последней копеечки! Выходит, пока она находится под следствием, кто-то прибрал к рукам все ее добро?

Никита пожал плечами.

— Это уже не наша компетенция. Если так и было как вы, Алена, говорите, то прокуратура разберется, куда подевались капиталы Евы. Нас волнует только она сама и ее поступки. И я сделаю все, чтобы преступница ответила сполна за содеянное преступление.

Пустоваров убрал звук. Ева сидела, закрыв лицо руками, и плакала. Она не могла поверить, что ее обокрали, конечно, поняла кто. Ее пупсик, Рогов. Это только его рук дело. И она ничего не может с этим поделать, разве что начать говорить не только о своих темных делишках. А она уже почти готова рассказать абсолютно все. Следователь был доволен. Его младший помощник оказался прав. Никита тонко понимал женскую психологию и сразу сказал, что надо сделать, чтобы Ева раскололась и начала давать показания. Достаточно задеть ее самолюбие и гордость. А просмотренный репортаж вставил в ее темную душу достаточно болезненных шпилек.

— Неприятно, — скорее сам себе проговорил он, — согласитесь, Ева, вот так однажды остаться в полном одиночестве. И никого рядом. Пожалуй, вы это заслужили.

Пустоваров сожалел лишь об одном. Сасин наотрез отказался помочь ему в деле с Аней Жуковой. Запала эта женщина в душу Василия, но Никита сказал, не для него она. Слишком непокорна, а следователю нужна покладистая. С его взрывным характером их отношения могли привести к беде. Василий вздохнул, еще раз, подумав об Ане, и вышел за дверь.

— Уведите, — сказал он конвоирам и ушел.

* * *

— Дима, мне кажется, Ева это заслужила. Вот честное слово. Так это она звонила тогда из участка?

— Да, именно в тот момент, когда у нас…

— У нас ничего и не получилось тогда, если ты помнишь…

Глава 43. Клетка для змеи…

Глава 43. Клетка для змеи…

Николай даже не подозревал о том, что ему из следственного изолятора звонила Ева. Собственный телефон разбился. Позже Марьяна его выбросила, а чуть позднее нашла в столе мужа ранее использованный гаджет, но, как обычно, не выброшенный и вставила в него симку своего начальника хирурга.

Аверин в тот момент уже потерял место заведующего отделением, но остался в клинике ведущим хирургом. Его настроение ухудшалось, и глаза становились все печальнее день ото дня, а губы, казалось, разучились улыбаться. Он забирал себе все плановые операции и без устали, не покидая операционного отделения, работал.

Аня выписалась и уехала. Она ни разу даже на словах через друзей не передала ему весточку, но Громовы знали, как она живет, и что ей сложно одной.

Николай не решался спрашивать про Аню, а Дмитрий и Марьяна тоже ни разу даже в беседе не упоминали ее имени. Аверину временами казалось, что он сходит с ума, и эта женщина, появившаяся в его жизни, как глоток свежего воздуха, лишь плод его больного воображения.

Вскоре он стал сторониться и друзей, а потому отказывался приходить к ним на ужин.

Чуть позже его отстранили от ночных дежурств, и Аверин совсем в себе замкнулся. Образовалось столько времени, что он не знал, куда себя деть.

Тот день Николай провел в операционной, а телефон ему больше был ни к чему. Он даже позабыл о старушке бабушке. Она звонила каждый день, но разговаривала то с Марьяной, то с Дмитрием.

— Тебе так идет новая должность, — тянула за галстук Марьяна мужа ближе и завлекала страстным взглядом, — заведующий отделением, и только мой.

Она закусила нижнюю губку и облокотилась спиной о стол в кабинете хирургов. Вот кому было на самом деле хорошо. Громовы пребывали в страстной эйфории и никак не могли насладиться друг другом. Димке было совестно перед другом, что у