Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

— Сорок дней, — тихо сказала Рая и вздохнула. — А плакать хочется, как на похоронах.

— Не нагнетай, — ответила Зина и потянулась к прозрачному напитку. — Я до сих пор поверить не могу.

Подруга скривилась, не желая давать волю слезам, которых немало пролила, судя по раскрасневшимся глазам, и стремительно опорожнила рюмку.

— И простить себе не могу! Марина упоминала ведь, что спина болит. Мне бы задуматься. Ведь сколько таких случаев было! Но нет, потащила её на море!

— Прекрати уже изводить себя. Если так подумать, то это моя вина, — проговорила Рая. — Я как врач должна была насторожиться, заподозрить инфаркт. А Маринка всегда такая терпеливая была. Редко жаловалась. Но сейчас, что толку говорить? Пустое всё это. И человека уже не вернуть.

Звук, который издала в следующую секунду Зина, напугал меня. Я никогда прежде не слышала, как она плачет. Даже не плачет, а рыдает. Потому испугалась сперва и потянулась невольно к лежавшей на столе ладони. Попытка коснуться её не увенчалась успехом. А когда моя прозрачная рука прошла сквозь живое тело и беспрепятственно миновала жёсткую столешницу, Зина вздрогнула, резко закончив плакать, отдёрнула ладонь и прижала её к груди.

— Ты чего? — спросила встревоженно Рая.

— Не знаю, — ответила подруга, и на секунду мне показалось, что она меня увидела. — Не обращай внимания. Нервы ни к чёрту. Мерещится всякое.

Она сомкнула веки и откинулась на спинку стула. Одетая в свой любимый домашний костюм мятно-лимонных оттенков, она возвращала меня в воспоминания о наших посиделках с весёлыми и не очень россказнями, главными героями которых чаще всего были студенты, школьники, начальство и, конечно, мужчины, коих в жизни моей неугомонной подруги не становилось с годами меньше.

Она больше не смеялась. И меньше всего хотелось думать, что из-за меня этот яркий человек, эта вспышка праздника в череде серых будней утратила способность радоваться жизни, несмотря ни на что. Как никогда я желала обнять её, увидеть блеск озорных глаз и хитрую улыбку человека, не привыкшего унывать.

— А ведь кое в чём я виновата перед ней, — вновь заговорила Зина. — Маришка могла быть счастлива, иметь семью, детей, о которых мечтала. Если бы не я.

— Да что ты? — ахнула Рая, тогда как я уже знала, о чём расскажет Зина.

— Когда я с первым своим разошлась, и он выгнал меня с детьми на улицу, мне ведь податься было некуда, — начала подруга. — Родители от меня отказались за аморальный, по их мнению, образ жизни и пригрозили, чтобы даже не думала возвращаться. Тогда я у Маришки осела. Она меня без разговоров приняла вместе с мальчиками. Представляешь? Сама в однушке жила тесной, и нас приютила. Так мы и спали с ней на полу, а дети рядом на диване разложенном.

Это время я помнила хорошо. Детский смех и крики не умолкали в моём доме все те два с половиной месяца, что Зина с сыновьями гостили в нём. Тогда подруга усиленно пыталась устроиться и найти новое жильё. Совсем скоро она познакомится с деканом университета и заставит его выкинуть из головы все прочие мысли и думать лишь о ней, потом замуж за него выскочит. Но пока этого не случилось, я чувствовала себя нужной и всё свободное время проводила с детьми, которых по утрам отводила в садик, вечерами готовила их любимую жареную картошку, а по выходным вместе с ними и Зиной гуляла в парке.

Подруга вновь помрачнела.

— Тода Марина только начала встречаться с Егором, — продолжила Зина. — Хороший был парень, инженер перспективный с нашего завода. Он звал её на свидания, и в те дни я оставалась дома с детьми, потому что не могла мешать личному счастью моей спасительницы. Как-то раз она его домой позвала, и тогда мы с мальчиками уйти собрались, да только провозились со сборами, сама понимаешь, как это бывает. То им попить приспичит, то в туалет. Короче, не успели мы уйти, и Егор застал всю нашу ораву в прихожей.

— Ну и что с того? — не выдержала Рая. — Он испугался детей, решил, что Марина его обманывала, и сбежал?

— Нет. Как раз детей он не испугался. Не прошло и недели, как этот Егор стал настаивать, чтобы мы не уходили из-за него, убеждать, что ни я, ни мальчишки ему не мешают, просился на прогулку вместе с нами и рвался пацанов моих развлекать. Гостинцы и игрушки им носил. Совсем скоро стало ясно, что к Марине он совершенно утратил интерес, полностью переключившись на меня.

Рая ахнула.

— Хитрец какой! И ведь детям в доверие лез, чтобы тебе легче было его ухаживания принять. А ты что же?

— Когда он в первый раз мне признался, я ему даже договорить не дала. Заявила, что подруга мне дороже и ни при каких обстоятельствах я ему взаимностью не отвечу.

— А он?

— Ну что, он? Не унимался. Марину вообще замечать перестал. В открытую уже приходил ко мне, цветы дарил, звал к нему переехать, чтобы не ютиться в однокомнатной квартире. В последний раз я ему такой скандал устроила, так пристыдила, что больше он не появлялся. А вскоре я узнала, что уехал Егор от нас аж в Хабаровск, устроился на тамошнее предприятие и, женился на дочке начальника.

Зина умолкла, а я погрузилась в воспоминания.

Егор действительно нравился мне, и с его появлением я, наконец, почувствовала, что могу заинтересовать мужчину. Это были первые отношения, которые так и не стали серьёзными. Конечно, больно было осознавать, что меня променяли на другую, и некоторое время я ненавидела Зину. Но очень недолго. Ровно до тех пор, пока не поняла: хорошо, что всё случилось, прежде чем я успела совершить ошибку, и привязанность к этому человеку закрепились в моём сердце. Всякий раз, когда Зина, ведомая чувством вины, порывалась съехать от меня в малосемейку с клопами и тараканами, мне приходилось загораживать собой дверь. Она никак не могла взять в толк, что мой человек, тот, для кого я стала бы единственной, так легко не переключился бы на другую.

Невольно память воскресила образ зеленоглазого шатена, нашу первую встречу, его признания, объятия, поцелуи. Винсент, если он и существовал когда-либо, был моим. Целиком и без остатка. Возможно, и даже более вероятно, что я придумала себе этот идеал, и сочинила красивую историю