Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

— Этого и не нужно, Линда! — прокричала она и улыбнулась так смиренно, что меня передёрнуло. — Чего бы вы ни думали, мне приятно было работать с вами. Вы были правы всегда, и это хорошо, что вы так внезапно возникли в Арденхилл.

Клара больше не спешила, да и, судя по спокойной решимости в умиротворённом лице, давно всё спланировала. Но вспомнив кое-что, она подняла руку, отстегнула медальон, и тот сорвался с её груди, приземляясь на край матраса. А когда я подняла украшение, которое лежало теперь раскрытым и взирало в небо потускневшими гравюрами, нашла внутри вовсе не портрет Герхарда. Вместо старого лорда на меня с двух крохотных рисунков смотрели король Альберт и королева Сюзанна.

— Я их очень люблю и всегда любила! — сказала она с дрожью в голосе. — Они не простят меня. Я и не жду. Пришло время последней платы за дерзость, на которую мы не имели права. Пусть прошлое утонет в огне, мисс Петерсон! И на пепелище его воздвигнут новый храм. Он будет лучше прежнего, я уверена, и больше никто не совершит ошибок. Нет! Ошибки будут, потому что без них нет жизни. Никого не бойтесь, смелая мисс, и не оставляйте стараний сделать этот мир лучше.

Умолкнув, Клара отошла от окна, исчезла в дымной темноте, а я вскрикнула от разрывавшего грудь рыдания.

Глава 68

Придя в себя, бросилась туда, где ещё недавно занимала коттедж, предназначенный для учителей. Ближе никого не оказалось. И, взлетев на крыльцо дома подруги, забарабанила в дверь.

— Просыпайся, Ники! Школа горит! — кричала я. — Нужно спасать Клару! Ники! Прошу! Открой!

Из-за двери домика не доносилось ни единого звука. Я уже собиралась повернуть к жилым кварталам, как вдруг что-то всё же щёлкнуло, а следом из узкого проёма выглянула растрёпанная голова.

— Падре Густав! — ахнула я. — Как хорошо, что вы здесь!

— В чём дело, мисс Линда?

— Школа горит!

Мужчина, безуспешно пытавшийся прикрыть исподнее, замотавшись одеялом, едва не уронил его.

— Ты сказала, кого-то нужно спасать? — спросила выросшая из-за пушистой копны священника Николетта.

— Там директор Верди. Она осталась в запертом кабинете и не может выбраться. Долгая история. Я вам потом всё обязательно расскажу, а сейчас нужно торопиться.

— Уж я надеюсь, расскажешь! — едко проговорила подруга, вернувшись в дом и выискивая одежду.

Следом за ней Густав кинулся искать свою, а напоследок бросил мне:

— Бегите на рыночную площадь и бейте тревогу, мисс Линда! Сообщите обо всём пожарной службе! Их штаб возле пустыря, за которым начинаются железнодорожные пути. Поспешите!

Последнее слово я едва сумела различить, потому что уже неслась к площади, задыхаясь от бега.

Новость о пожаре, которую я сообщала встречным, распространялась не менее стремительно, чем огонь, охвативший кабинет Клары. Не успев достигнуть пожарной части, я уже наблюдала, как из-за поворота на главную улицу на полном ходу въехала повозка, гружёная какими-то трубами, цилиндрами, гарпунами. С боков и на запятках, держась за поручни, ехали люди в грубой огнестойкой форме, и к поясу каждого был прикреплён топор.

За ними следом неслись с визгами и смехом дети, которые во все времена воспринимали пожары как эффектное зрелище, если те не касались их домов. Горожане стекались отовсюду с вёдрами, и потоку этому не было конца, даже когда тревожный звон пожарного колокола утих.

Я вернулась вместе с толпой. И уже издали, подходя к школе, видела, как полыхает огнём крыло с кабинетом Верди. Надежды не оставалось. Женщина осталась там, и спасать уже было некого.

К тому времени несколько мужчин в форме качали с усилием рукоять насоса, состоявшего из металлических цистерн и опущенного одним рукавом в колодец. Вода выходила под большим напором из трубы с противоположной стороны, и её вливали в окно.

Возле крыльца двое пожарных удерживали девушку. Невысокая и худенькая, она с таким остервенением вырывалась, что крепким парням приходилось прилагать усилие, чтобы держать её.

Я узнала девушку. Эни, верная помощница Клары, внебрачная дочь королевы Анны и владельца этих земель, кричала, плакала на пределе эмоционального надрыва. Когда она упала на колени и стала беззвучно сотрясаться от рыдания, лишившего её последних сил, из здания школы вышел ещё один пожарный с топором в руке.

Эни с ужасом уставилась на него.

— Там никого нет! — Прокричал мужчина толпе. — Огонь отступает! Поднажмём, ребята!

Он и ещё несколько горожан встали в строй и начали качать насос с ещё большим нажимом.

Стоило радоваться тому, что пожар скоро потушат и что тела не нашли, но я не спешила. Неужели Верди всё же выпрыгнула? Но если нет, то где она?

Я опустилась возле Эни, которая сотрясалась от слёз и шелестела губами что-то невнятное. Обезумев от горя, она, казалось, не слышала, что сказал мужчина.

— Дорогая, успокойся, всё хорошо, — проговорила я, беря в ладони её мокрое от слёз лицо и пытаясь уловить взгляд, который ни на чём не останавливался.

— Мама, — повторяла беззвучно девушка, и лишь по движению губ я понимала, что она говорит. — Мама.

— Да, милая, твоя мама цела. Её не было в кабинете.

Эни вдруг часто-часто заморгала и, наконец, увидела меня.

— Что вы сказали?

— Её не нашли.

Девушка громко выдохнула и схватилась за грудь.

— Но она была там! Вы сами сказали! Как же ей удалось спастись?!

— Не знаю. Возможно, кто-то ей помог.

Я обняла Эни и, прижав к груди, поцеловала, словно ребёнка. Она и была ребёнком, несмотря на прожитые годы. Наивной, испуганной, не знавшей жизни, потому что не жила, а лишь влачила существование. Сначала в монастыре, а потом при матери, не отпускавшей её от себя из-за страхов разоблачения и собственных мрачных теней прошлого.

— Её хотели убить, — сказала я, поглаживая светлые волосы. — Но злодею не удалось этого сделать. Твоя мама крепкий орешек.

Наблюдая поверх головы Эни живую цепь, в которой со звоном ходили в обе стороны вёдра, я видела знакомые лица. Старшие школьники из наших классов, их родители, мистер и миссис Андерс, падре Густав и Ники, возлюбленный Эни Томас Рэнфил. Даже младшие дети рвались участвовать в тушении. Но вскоре содержимое колодца, откуда качали и набирали воду, достигло дна, и работу пришлось остановить. К счастью, к тому времени