Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

— Мне выпало познакомиться с Герхардом, когда он приехал в столицу на съезд глав регионального правительства. Мы много говорили об улучшении положения крестьян и рабочих, о важности образования. Вы ведь наверняка знаете, что наша школа была первой в череде новых учебных заведений государства. Это всё его заслуги. Герхард был пылок во всём, страстен, готов отдать многое на благое дело. Он даже трудился на стройке наравне с рабочими. И когда я приехала в Эттерфилд, чтобы проверить, как идут работы, не узнала его. А когда узнала, не могла больше ни есть, ни спать. Я считала, что не бывает таких мужчин. Меня окружали те из них, кто рубашку сам надеть не умел. А здесь, не последний человек в поселении, такой элегантный и хорошо воспитанный, таскал камни и мешал раствор, чтобы их скреплять. Когда вечером того же дня после ужина мы с Герхардом оказались на балконе, стало ясно, что наша симпатия взаимна. Он признался мне. Я видела, как тяжело ему давались слова, как он упрекал себя за слабость духа. Но когда я ответила ему, — она сделала паузу и несколько раз вздохнула, усмиряя воспоминания. — Когда я ответила ему, казалось, мы оба умрём от счастья на том балконе. Потому что ни он, ни я не имели права выказывать чувств.

— Герхард уже был женат, — продолжила я. Клара кивнула.

— Он женат, я вдовствующая королева. Более того, королева, ставшая символом целомудрия для своего народа. Я не могла запятнать себя. Но и не видеться с ним было выше моих сил. И мы стали встречаться. Тайно. Очень редко здесь, чаще всего где-нибудь далеко отсюда. Приходилось устраивать маскарады и выдумывать целые стратегии, чтобы никто не заподозрил в деловой поездке любовную встречу. А вскоре я поняла, что беременна.

Она не говорила больше. Наблюдая за тем, как сотрясалась дрожью её спина, я понимала, что женщина плачет. Беззвучно и почти незаметно, если не приглядываться. Осознав, что больше она ничего не скажет сама, я спросила:

— Где Эни?

— Она ушла. Полагаю, что к нему.

— Вы всё ей рассказали? — Клара кивнула. — И вы не боитесь?

— Нет, Линда. Не боюсь, — женщина повернулась ко мне. — Бояться больше нечего. Тем более что дни мои сочтены. А Эни. Она умная девочка, и сама поймёт, как ей поступить с новым знанием. Я скрывала свою беременность ото всех, и это было трудно. Когда пришло время, Герхард помог мне, сочинил легенду и накануне заветного дня отвёз в одну глухую деревню. Вскоре начались роды. Мальчик не выжил.

— Но выжила девочка.

— И я отнесла её в монастырь святой Адрии. Там Эни жила до тех пор, пока я не вернулась за ней. Когда умерла жена Герхарда, а следом и наш с ним сын, я поняла, что наказана с лихвой и не должна больше искать встречи с этим человеком, как бы ни боготворила его. Мне даже удалось на какое-то время в полной мере вернуться к проблемам государства, но при этом я не забывала делать щедрые подаяния церкви святой Адрии, где оставила свою Эни. Герхард порывался забрать её, но я не позволила, заставив его поклясться, что он не будет искать встречи с дочерью и не станет указывать её в числе наследников. Конечно, он бы мог сочинить для Эни легенду, назвав её матерью кого угодно, выдумав ей мать. Но положение незаконнорождённой наследницы навсегда опорочило бы Эни. А это недопустимо.

— Но вы вернулись.

— Я не смогла иначе! — голос Верди сорвался. — Просто не смогла, понимаете?! Нет, никто не поймёт никогда. Но я и не жду, потому что поступила страшно по отношению к своим детям. Сюзанна и Альберт хоронили не меня, и не по мне они лили слёзы. Женщина, чьё бездыханное тело сгорело в карете за меня, была бродяжкой, умершей во дворе дома призрения. Герхард помог мне организовать всё так, чтобы никто не усомнился в моей смерти. И вскоре на престол взошли мои дети. У них было всё, понимаете?! Всё! А Эни, бедная Эни томилась в монастыре. Я забрала её. Когда мы приехали в Эттерфилд и устроились в школу, ни я, ни Герхард больше не искали встречи друг с другом. Между нами лежала пропасть невысказанных слов, и оставалось довольствоваться лишь случайными взглядами и мимолётными улыбками. Мы просто были рядом, и он видел дочь, о которой так мечтал, не имея возможности обнять её.

Кое-что всё же оставалось неясным во всей этой истории. И я поспешила задать вопрос:

— Но как обо всём узнал Винсент? Лорд Хальт всякий раз пытался помешать мне спасти школу, но держался стойко, сохраняя вашу тайну в секрете.

Пришлось подождать. Но когда Клара собралась с силами, чтобы заговорить, я услышала следующее:

— В маленьком городке трудно что-либо скрыть. Но нам это удавалось. Вот только двое всё же сумели вычислить нашу связь. Первой была жена Герхарда, Оливия. А второй, — снова пауза, — второй, спустя годы, стала женщина, неготовая так просто примириться с моей ролью в жизни лорда Хальта. Она узнала меня, когда мы с Эни приехали в Эттерфилд. Узнала и пригрозила шантажом. Пообещала, что расскажет всем, опозорит меня и мою дочь. Я не могла этого допустить. Тогда помощь пришла оттуда, откуда я и не ожидала её получить. Лорд Винсент сделал всё, чтобы эта женщина умолкла.

Я в ужасе округлила глаза. И не сразу услышала тяжёлые быстрые шаги за спиной.

— Он что, убил её?! — спросила, не веря ушам.

— О, нет, что вы? Лорд Хальт пообещал отдать ей спорные земли на границе владений, а ещё — взять в жёны её дочь.

Мне потребовалось прислониться к стене, чтобы не упасть, потому что сказанное не желало укладываться в голове. Не успев додумать мысль, я вздрогнула от звона неприятного голоса, ударившего по ушам:

— Чёртова старуха! — заверещала Урсула Белрейд, останавливаясь на пороге комнаты и свирепо раздувая ноздри, — Завтра здесь будет делегация из столицы! Ты умом тронулась?! Решила напоследок перед смертью жизнь мне испортить?! Ну так мы быстро сравняем счёт! Как только я получу решение не трогать школу, все узнают, кто ты и от кого нагуляла своих ублюдков!

На лице Клары не дрогнул ни один мускул. Переведя взгляд серых глаз на меня, она сказала:

— Знакомьтесь, мисс