Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

– А ты? За что ты меня любишь? – в свою очередь допытывалась она, и теперь уже Клод не знал, что отвечать.

Любил ли он ее за то, что она была красива?

В Арделле, раю танцовщиц, выступало много прелестных женщин. Ева, безусловно, была красавицей, и все же ее главное очарование заключалось не во внешности. Публика любила ее больше всех не потому, что она была красива, а напротив, она была красива потому, что ее любили. Самая востребованная танцовщица Арделла, Ева оказалась неожиданно застенчивой и легко краснела по пустякам. Она чудесно улыбалась, очень тепло и искренне, и ее нежная улыбка не раз согревала сердца обитателей Арделла в трудные времена.

Сияющая Ева.

Верная своему имени, с блестящими светлыми волосами и огромными зелеными глазами, она была символом самой жизни[9] и, без сомнения, гордостью Арделла, второго по величине города Королевства Виллетан. Самая любимая арделльская знаменитость, объект многочисленных сплетен и бесконечного восхищения. Ее манера одеваться, любимые туфельки и высокая сложная прическа мгновенно вошли в моду не только в Арделле, но даже в Бахе, столице Виллетана. Беззаветная народная любовь с избытком покрывала ее неблагородное происхождение. Девушку из низов обожали так, как не обожали принцесс.

Больше всех на свете Еву любил опальный, никому толком не известный принц Клод. Принц крови, он попал в немилость к своему отцу-королю, поскольку не льстил старому развратнику.

– Вы… Ева?

– Да, ваше высочество?

У Клода были блестящие способности, но королевский трон его никогда не привлекал, потому что по своей натуре принц был человеком не жадным и не амбициозным. Он мечтал завести семью и тихо жить вместе с любимой женщиной в каком-нибудь маленьком городке из тех, что прекрасны в любую погоду. Клода отвращала сама идея власти над другими людьми, которую человек получал просто по праву рождения, а обязанности члена королевской семьи казались этому робкому и скромному человеку чересчур обременительными.

Несмотря на свое аристократическое происхождение, Клод отнюдь не гнушался простых человеческих радостей. Вот почему однажды вечером друзья затащили его в маленький бар в Арделле, где он встретил Еву, которой было на тот момент двадцать лет. Встретил – и влюбился.

– Зови меня, пожалуйста, просто Клодом, – просил он ее тогда и позже.

Ему было не по нраву, что Ева все время звала его «вашим высочеством», подчеркивая разницу их статусов. К черту благородное происхождение, если любимая женщина не может звать его по имени! Да и сколько в его венах этой древней крови Первого Короля, легендарного правителя прошлого? Пара капель, не больше!

И все-таки эта несчастная пара капель делала невозможной женитьбу на той, кого он любил больше всего на свете. Неважно, что от былого величия королевской семьи Виллетана не осталось и следа, – все равно, хоть на бумаге, Клод еще был принцем крови. Ева же выросла в тавернах. Будучи малышкой, она подрабатывала разносчицей, а когда ее волосы стали достаточно длинными, начала танцевать на радость публике. Никакая королевская семья никогда не приняла бы танцовщицу в качестве жены принца.

Пропасть между ними была огромной, ведь у Евы не было и капли благородной крови, а закон Виллетана, пусть и устаревший, но все еще действующий, категорически запрещал королевским особам заключать браки с простолюдинами. С другой стороны, в Виллетане многое можно было купить и продать, а в суровых законах отыскать лазейки, позволявшие вполне легально сделать из простолюдинки аристократку, что оставляло Клоду надежду.

Вот так Ева с помощью принца стала знатной дворянкой. Титул ей – а точнее, Клоду для нее – продал граф Арделл, записав ее в метрики как свою дочь. Ради этого Клод расстался с одной из шахт, четырьмя военными кораблями, тремя дворцами и правом претендовать на королевский трон. Все ушло в обмен на то, чтобы его любимая женщина получила подобающий титул.

Отныне Клод не имел права носить на одежде величественного виллетанского орла, а во дворце появлялся только с разрешения короля. Но он ни о чем не жалел. Его любимая стала аристократкой, он мог на ней жениться, а больше его ничего не волновало.

Для Клода Ева была всем миром, а Еве был не нужен никто, кроме Клода. Куда важнее титула она ценила то, что теперь навсегда сможет остаться со своим возлюбленным.

– Теперь я должен звать тебя леди Арделл, – бывало, подтрунивал над ней Клод.

– О, не шутите так! – смеясь, отвечала она.

Ева верила, что отныне их счастье будет бесконечным. Верил в это и Клод, когда смотрел в ее смеющиеся глаза, а его сердце сладко замирало от любви. Эти двое держали друг друга за руки, и их ладони были так горячи, что они не чувствовали, как вокруг смыкается ледяная темнота.

Вот почему беда застала их врасплох.

– Женевьева Арделл, откройте!

Новое имя принесло Еве беду, и у этой беды были темные, как колодцы, глаза.

Наступила ночь накануне их свадьбы. Небо усыпали звезды, дрожавшие в ночном воздухе, будто готовые осыпаться с черного бархата. Ева была дома одна – она не могла уснуть и с нетерпением ожидала завтрашнего утра.

Внезапно ворота ее дома распахнулись, и жилище заполонили рыцари герцога Мирамонте. Ева в ужасе застыла посреди своей гостиной, глядя, как они теснятся вокруг, но рыцарям не было дела до ее страхов. Схватив девушку, они силой увезли ее с собой.

Так Ева стала пленницей в замке герцога.

Именно там она впервые в жизни узнала о своих родителях. Герцог Мирамонте, молодой нервный мужчина с иссиня-черными волосами, поведал Еве, что она была последним «небесным орлом» Виллетана. Ее покойные родители, сами «небесные орлы», чудом умудрились спасти ее, тогда совсем малышку, но в хаосе послевоенных лет след Евы затерялся в Арделле, и потому герцог так долго не мог ее отыскать.

Итак, Ева была последней из «небесных орлов» – и на ней со дня на день собирался жениться незадачливый виллетанский принц. Сама Ева не получила хорошего образования и потому не понимала, что такое эти «небесные орлы», но у жадного до власти герцога глаза так и сверкали, когда он смотрел на нее.

В те дни в Виллетане пошатнулся не только королевский трон. Вместе с ним грозила обрушиться его основная опора – герцогство Мирамонте, крупнейший сподвижник королевской власти со времен основания Виллетана. Некогда настолько могущественное, что могло по праву зваться «государством в государстве», ныне Мирамонте хирело, ветшало и мало-помалу приходило