Связь, которая горит - Брайер Болейн

Прежде чем успела остановить себя, я вложила свою ладонь в его руку. Стоило мне коснуться его пальцев, как он повернулся ко мне, и выражение его лица заставило мое сердце сжаться. Его серые глаза расширились от изумления и легкого неверия, будто земля ушла у него из-под ног, а он еще не до конца это осознал.

От этого взгляда у меня перехватило дыхание. В то мгновение я могла думать лишь о том, как он близок — и насколько ближе мне хотелось его ощутить.

ГЛАВА 40 — БЛЕЙК

Бальный зал представлял собой сверкающее зрелище великолепия — ни на чем не экономили, ни одна поверхность не была оставлена без украшений. Воздух был тяжелым от смешанных ароматов кровного вина и дорогих духов.

Это была чистая пытка.

Я кружился в медленном вальсе, обнимая Пендрагон, и ее близость сводила меня с ума. Всё, о чем я мог думать — это остаться с ней наедине. Подальше от наших друзей, от толпы, от музыки. Подальше от чертовых слоев атласа и шелка, стоявших между нами. Я хотел сорвать с нее платье и обвести губами каждый дюйм ее тела, услышать, как она выдыхает мое имя тем прерывистым, неосторожным тоном, которого я так жаждал.

Но я знал, что это безнадежно. Она не собиралась покидать Флоренс. Не сегодня.

Хуже всего то, что я её понимал. Я, блядь, всё понимал. Прежний Блейк мог и не понять. Но нынешний понимал. Я знал, что Пендрагон должна остаться со своей подругой, и, пожалуй, самым странным было то, что я и сам не хотел бросать Флоренс. Я как-то привязался к ней. Было в этой темноволосой, начитанной девчонке что-то, что немного напоминало мне Энию. Что-то, что наполняло меня желанием защищать.

Итак, мы танцевали вальс. Я твердо держал руки на обтянутой атласом талии Пендрагон. Даже когда каждая клетка моего существа горела желанием сорвать с нее эту дрянь.

Мягкое покачивание в танце заставляло распущенные пряди ее волос ловить свет, меняя оттенки от огненного до золотого с каждым поворотом. Это выглядело дико — ничто другое в этой выверенной до мелочей комнате не могло быть настолько бунтарским в самой своей beauty.

Раньше я никогда особо не задумывался о красном цвете. Это был цвет моего Дома. Цвет гнева, опасности, крови. Но затем я увидел Пендрагон — ее дикие, неукротимые волосы, горящие, как драконье пламя. И внезапно красный перестал ассоциироваться с угрозой. Теперь это был аромат жасмина и ванили, осенние листья, кружащиеся на ветру, потрескивание костра холодной ночью, первые лучи зари, окрашивающие небо в золотистые и розоватые тона. Всё то, что делало жизнь приятной. Всё то, ради чего стоило жить. Так что да, красный теперь официально стал моим любимым цветом.

Я вспомнил о красной чешуе, которая покрывала меня всего несколько часов назад. В какой-то мере мы с Пендрагон теперь подходили друг другу. Интересно, смогу ли я когда-нибудь сказать ей об этом?

Пока мы медленно кружились по залу, я заметил Риган на другом конце комнаты. Она стояла в одиночестве возле одного из столиков с закусками; ее светлые волосы были уложены в замысловатую прическу, а белое платье было усыпано крошечными драгоценными камнями, сверкавшими в свете люстр. Объективно я понимал, что она выглядела очень красиво. Но она и в подметки не годилась женщине в моих объятиях.

Наши глаза встретились. Я слегка кивнул. Я задумывал это как простой жест признания, возможно, даже уважения. Но пока я наблюдал, ее губы изогнулись в жестокой улыбке, а в глазах блеснула знакомая злоба, прежде чем она отвернулась. Вот и всё. Риган была не из тех, кто прощает или забывает. Сомневаюсь, что она когда-нибудь простит меня за то, что я отверг ее. И все же попытаться стоило. Я взглянул на ее удаляющуюся фигуру, гадая, что ждет ее дальше. Она действительно собиралась обручиться с моим дядей? Было ли это тем, чего она действительно хотела, или отец убедил ее, что другого выбора нет?

Музыка начала стихать, и я наконец не выдержал.

— Пойдем со мной, — пробормотал я, глядя на Пендрагон сверху вниз.

Она посмотрела на меня, ее зеленые глаза искали мои:

— Куда?

— Только снаружи. Только на минутку, — быстро добавил я, уже видя, как ее взгляд метнулся к подруге.

Но Флоренс была в порядке. Темноволосая девчонка сидела за столиком с Вишей, Тео, Лейси и Воном и смеялась над чем-то, что только что сказала Виша. Пендрагон кивнула, и я повел ее через зал, держа за руку.

Мы проходили мимо столов Дома Орфос. Я мельком увидел Лисандра. Он наклонился, чтобы поговорить со своей сестрой. Голова Лунайи была опущена, и она выглядела угрюмой, пока брат пытался заговорить с ней.

Но у меня не было времени задумываться об этом. В тот момент, когда мы вышли на террасу, холод ударил нас, как пощечина. Зимний воздух был резким и колючим. Над нами простиралось небо, черное и бесконечное.

Пендрагон вздрогнула, и я быстро сбросил куртку, набросив ее ей на плечи. Ее губы приоткрылись от удивления, но она натянула её на себя.

— Блейк, ты замерзнешь. Давай просто вернемся в зал.

— Нет, — упрямо сказал я. — Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Я шагнул к ней, моя рука скользнула вверх, обнимая ее за щеку. Ее кожа была мягкой, и когда мой большой палец коснулся линии подбородка, ее ресницы затрепетали. Я наклонился, и мои губы нашли ее в поцелуе, который был каким угодно, только не нежным.

Поцелуй был жарким и отчаянным. Столкновение желания и потребности, которое я не мог сдержать. Она ответила мгновенно, ее руки скользнули по моей груди, а рот углубил поцелуй.

И тут меня осенило. Покалывание вдоль спины и шеи. Характерный зуд чешуи, угрожающей прорваться наружу. Я отстранился, моя грудь тяжело вздымалась.

— Блейк? — Она протянула руку и коснулась моей челюсти. — Что случилось?

Я выдавил улыбку:

— Ничего особенного. Просто… — Я заколебался; бремя плана Родригеса нависало надо мной, как саван. Я ненавидел то, что собирался сделать. Но у меня не было выбора. Не если я хотел сохранить ее в безопасности. Я и так слишком долго откладывал это.

Я сделал глубокий вдох и решился:

— Послушай, я весь вечер собирался спросить тебя. Ты поддерживаешь связь с Никсарисом?

Она поморщилась:

— Если это можно так назвать. В последнее время он не очень-то хочет разговаривать. Но я