Связь, которая горит - Брайер Болейн

Но сейчас я старался не заглядывать так далеко вперед. Возможно, это наша последняя хорошая ночь вместе на какое-то время.

Я потянулся за маленькой черно-красной коробочкой, которая лежала у меня на столе, и в этот момент меня пронзило ощущение — острое и внезапное, как удар ножом под ребра.

— Черт, — выдохнул я, схватившись за бок.

Боль быстро распространилась, обжигая грудь и спускаясь по рукам. Мои колени подогнулись. Я пошатнулся, хватаясь за стол для поддержки. Из-под кожи исходил удушающий жар.

Я посмотрел на свои руки и застонал. Они покрывались красной чешуей. И с пальцами тоже что-то происходило: ногти удлинялись, превращаясь в острые, изогнутые когти.

— Нет, нет, нет, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы. — Черт возьми, нет. Не сейчас. Не сегодня.

Но изменения, пронесшиеся сквозь меня, были подобны огню, от которого я не мог убежать. Моя спина выгнулась дугой, когда жгучая боль пронзила лопатки. Я издал хриплый крик, когда воздух наполнился треском ткани: жилет и пиджак разлетелись в клочья, будто они были бумажными.

В спине нарастало новое давление. Я закричал, когда кожа разорвалась, и ощущение чего-то, толкающегося наружу, захлестнуло меня.

Сквозь боль я понял, что это было.

Крылья.

В зеркале я видел, что они сформировались лишь наполовину — гротескные и скелетообразные. Но я чувствовал в них необузданную силу, обещание того, чем они могут когда-нибудь стать.

Пот стекал с моего лица, когда я рухнул на пол, прерывисто дыша. Свет от камина заливал мое тело. Я сиял багровым. Чешуя покрывала мои руки, грудь, ключицы, скрывая татуировки. Я дотронулся рукой до лица, затем снова посмотрел в зеркало… и тут же пожалел об этом.

Я был неузнаваем. Красный. Чудовищный. Ни чистокровный, ни блайтборн.

Дракон.

Затем ярость захлестнула мой разум, отметая все остальные мысли.

Кровь. Смерть. Разрушение. Комната казалась слишком маленькой, слишком тесной. Каждый звук был слишком резким, слишком громким для моих чувств. Я хотел разрушать, ломать, крушить всё на своем пути.

— Прекрати, — мой голос прозвучал как шипение. Я вцепился руками в половицы, и мои когти оставили глубокие борозды в древесине. — Возьми себя в руки… Дракхэрроу, мать твою.

Пендрагон. Бал. Мой подарок.

Я попытался ухватиться за эти мысли, представляя лицо Пендрагон, будто она была спасательным кругом и могла вернуть меня назад, исправить то, что со мной происходило.

Постепенно жар начал спадать. Но тело всё еще болело. Я лежал на полу, остатки изорванной одежды прилипли к мокрой от пота коже. Крылья постепенно втягивались, оставляя спину ноющей и саднящей. Чешуйки на руках исчезали, но некоторые всё еще были видны.

Раздался стук в дверь.

— Блейк? — голос Тео.

Выругавшись себе под нос, я заставил себя подняться, затем схватил полотенце со спинки стула и обернул его вокруг талии. Каждый дюйм моего тела пульсировал.

— Блейк? Поторопись. Мы знаем, что ты там. — Черт. Виша тоже была там.

Я, пошатываясь, подошел к двери, тяжело опираясь на косяк, чтобы не упасть, когда открывал ее.

Глаза Тео расширились в то же мгновение, как он увидел меня.

— Блейк! Что, черт возьми, произошло?

— Я в порядке, — прохрипел я. — Чувствую себя немного не в своей тарелке. Я догоню вас позже. Вы двое повеселитесь без меня.

Виша присвистнула, оглядев меня с ног до головы, затем прошествовала в комнату.

— Не в своей тарелке? Больше похоже на похмелье. Что, черт возьми, ты пил? Ты выглядишь так, словно прошел через все войны.

— Ничего, — пробормотал я, шатаясь, направляясь к ней и по-прежнему пытаясь преградить ей путь. — Виша, серьезно, просто иди…

Но она не слушала. Она направлялась прямо через комнату. Прямо к…

Я подавил стон, когда ее взгляд упал на груду изорванной ткани, которая когда-то была моей одеждой. Она замерла. Медленно наклонилась, поднимая один из лоскутов.

— Что за… — Она выпрямилась. — Тебя растерзал медведь? — Она посмотрела на меня и ухмыльнулась. — Непослушный, непослушный мальчик. Райдер сделала это с тобой? — Она оглядела меня с ног до головы. — Я не знала, что ты любишь грубость. Но это… Это даже грубее, чем на мой вкус. — Она снова присвистнула.

Тео осторожно вошел в комнату. Его глаза округлились, когда он увидел груду изорванной одежды.

— Блейк…

Я зарычал, бросив на него предупреждающий взгляд.

Виша переводила взгляд с меня на него, приподняв бровь.

— Что происходит? Вы двое ведете себя странно. Еще страннее, чем обычно.

— Ничего особенного, — сказал я.

— Чушь собачья. — Она пожала плечами. — Но ладно, храни свои секреты. Давай приведем тебя в порядок и оденем. Разве тебя не ждет девушка?

Она подошла к моего шкафу и начала вытаскивать одежду.

— Тащи свою задницу в ванную. Я чувствую твой запах даже отсюда.

Я принюхался к себе. Она была права. Черт возьми, я ведь только что принял ванну и израсходовал остатки аромата, который мне нравился.

Вздохнув, я направился в ванную. Это происходило. Я просто надеялся, что смогу простоять на ногах всю ночь. Потому что я планировал пригласить на танец драконьего всадника.

ГЛАВА 39 — МЕДРА

Я поправила золотой пояс на талии своего черного платья без бретелек, теребя его, наверное, уже в четвертый раз. Я всегда чувствовала себя неестественно, когда пыталась выглядеть элегантно, ведь мне никогда раньше не приходилось наряжаться. Я поймала свое отражение в зеркале: плотный облегающий лиф атласного платья переливался вышитыми золотыми цветами. Волосы я уложила в косу вокруг головы, вплела в них золотую ленту и оставила лишь несколько свободных прядей, обрамляющих лицо.

Свет лампы отражался на изящном голубом платье Флоренс, которая стояла рядом со мной и наклонялась, чтобы застегнуть серебряные серьги. Юбка ее платья была сшита из множества слоев тюля и выглядела так, словно ее соткали из самого инея — идеальный наряд для ночи зимнего солнцестояния.

— Ты такая красивая, Флоренс. Это платье определенно было правильным выбором.

Мой взгляд переместился на полку у окна, куда она вчера вечером аккуратно положила книгу. Это сказка, которую так любил Навин, сборник, на котором он вырос. Флоренс планировала прочитать его до окончания школьных каникул, пока мы не вернулись к занятиям. Эта книга наглядно напоминала о том, как сильно погибший парень до сих пор занимает ее мысли.

— Я тоже думала о нем, — тихо сказала я, указывая на полку.

Флоренс расчесывала свои длинные черные волосы. Этим вечером она оставила их распущенными, и шелковистые локоны блестели, ниспадая на плечи, словно