Обреченность - Виктория Павлова

Йенс покивал.

Виктор оказал мне услугу, когда отправил в изгнание, и я выросла вдали от дворцовых интриг. Он не дал мне стать похожей на мать. Тогда меня можно было бы использовать как марионетку, а потом убить, как он с ней и поступил. Отомстил за предательство. Он и отца убил, потому что отец не допустил бы моего отказа. У меня потемнело в глазах и зазвенело в ушах. Мои родители мертвы из-за меня, я во всем виновата. Пострадали все, кого я знаю.

– …нужно учиться. Я готов оплатить ей учебу в самом лучшем университете мира. Или пусть путешествует, если хочет. Я ведь для нее стараюсь, иду навстречу, – Виктор посмотрел на меня как на человека, к которому нет никакого доверия, а потом снова обратился к Йенсу, – а она наверняка еще что-нибудь выдумает.

Я не сдержалась. Из-за ненависти сбивалось дыхание.

– Докажите, что мой отец и все мои люди живы, и я поставлю подпись.

Виктор посмотрел на Йенса, и его взгляд словно говорил: «Видите? Я предупреждал». Йенс понимающе кивнул, а Виктор удрученно вздохнул, глядя на меня как на любимого, но сумасшедшего родственника.

– От дикарки трудно ждать благодарности. – Виктор смиренно склонил голову.

Я вскочила с одним желанием – расцарапать ему лицо, уничтожить выражение фальшивой заботы и выбить ответы.

Позади открылась дверь. Виктор адресовал мне взгляд, полный вежливого интереса, а потом снисходительно улыбнулся.

– Раз вы так много времени проводили вместе, я подумал, зачем вас разлучать? Я на все готов ради твоего благополучия, милая племянница.

Я похолодела и обернулась. На пороге стоял насупленный Джош и оглядывал комнату. На скуле виднелся кровоподтек, а повязки на правой руке больше не было. Руку Джош неловко прижимал к телу. Его толкнули, и тут он заметил меня. Возмущение и понимание все больше проступали на лице, пока Брук вел его к нам через всю комнату.

– Нам стоит побыстрее закончить дела, пока все еще на ногах стоят, – многозначительно промолвил Виктор, рассматривая свои ногти. – День сегодня и так вышел тяжелым. Столько сногсшибательных событий.

– Ага, – фыркнул Джош, когда Брук остановил его в нескольких ярдах от кресла Виктора, – смотрю, восторг тебя так утомил, что сил на честную борьбу не осталось.

– Не стоит поступать опрометчиво. – Виктор усмехнулся и снова подвинул мне ручку. – У тебя больше нет возможности неверного ответа. Сядь!

Я села, не чувствуя ног, и уставилась на ручку – золотистый корпус с гравировкой на корпусе в виде маленьких вертикальных штрихов. Все прочее куда-то отодвинулось, размылось, как при сотрясении мозга, когда выходит сосредоточиться только на чем-то одном.

– У вас в стране вообще как устроено? Принуждение – конституционное право? Шантажист всегда прав?

Голос Джоша доносился словно со дна колодца – ненастоящий и далекий. Он потерял свою убеждающую силу, потому что появились аргументы весомее.

– Я оказываю тебе услугу. – Виктор ласково усмехнулся. – Можешь и дальше жить своей никчемной жизнью – секс, выпивка, наркотики, – или что там еще тебя интересует. Просто подпиши.

– Тереза, не вздумай. Ты белка, и это твои орехи!

Ничего не помешает Виктору убить Джоша после подписания, без козыря я не смогу его защитить. Возможно, он последнее, что у меня осталось.

– Нет! – Я отодвинула ручку. – Сначала отпустите его.

Джош фыркнул. Виктор поджал губы и откинулся в кресле.

– Твое общество, милая племянница, бесценный подарок. Я готов наслаждаться им вечно. Никто нам не помешает.

– Помешают под зад коленом! – заявил Джош. Он еще не знал, что план провалился и все пошло к чертям.

– Знаешь, что любопытно… – Виктор продемонстрировал свою фирменную улыбку заботливого дядюшки; только жесткие интонации с ней не вязались. – Когда твоя мать пришла ко мне почти двадцать лет назад, ты была всего лишь предметом для торга. Она хотела продать мне тебя за место у трона, за возможность стать частью королевской семьи, и была готова на все. Наверное, склонность к крайностям у тебя от нее. Но ты как была лишь трофеем, так им и осталась! А трофеи могут только молча висеть на стене!

Я смотрела на огонь в камине за его спиной, пытаясь сдержать слезы. Стало противно и унизительно. Виктор не врал, в кои-то веки он говорил правду. Адаберта сама пришла к нему и «продала» своего еще нерожденного ребенка в обмен на богатство и славу. Она сама написала мне об этом.

– Отпустите его, и я подпишу.

– Какая упрямица! – Виктор кивнул Бруку.

Брук пихнул Джоша под колени. Тот бухнулся на пол, но тут же толкнул Брука. Он упал. Бугаи у двери двинулась к ним, но Брук справился раньше – вскочил и ударил Джоша по лицу так сильно, что тот рухнул и какое-то время не шевелился. Брук достал пистолет. Я сжала подлокотник кресла до боли в запястье.

Йенс напряженно наблюдал. Виктор совершенно его не стеснялся, возможно, планировал убить после встречи. Но этого просто не может быть. Не будет же Виктор убивать всех подряд. Наверное, есть люди, которые извлекают пользу от сделок с маркизом. Как Хэмстед. Может, Йенсу тоже пообещали деньги или власть.

– У тебя не осталось вариантов. – Виктор наклонился ко мне. – Позволь жить хотя бы ему.

– У всего есть своя цена. – Джош поднялся на колени и с кривой ухмылкой наблюдал за Виктором. – Кое-кто уже продал душу дьяволу, верно?

Брук прижал пистолет к виску Джоша. Меня словно парализовало, казалось, я вижу сон, ужасный выматывающий душу кошмар, и не могу проснуться. Какой бы выбор не сделала, проиграю, но пока у меня есть хоть какой-то рычаг.

– Я подпишу, если обещаете не трогать Джоша.

Брук взвел курок.

– Подпиши и уйдете вместе. – Виктор сверлил меня взглядом. – У тебя три секунды.

– Тереза, не верь ему. Подпишешь – он нас не отпустит.

– Две! – Виктор сжал губы. – Ты, правда, хочешь смерти и ему?

– Вы его не убьете! – От страха свело челюсти.

Волна страха и ненависти к Виктору прошила насквозь, захлестнула и растворилась в комнате. Точно как в день операции в Остер Пойнт, реальность перестраивалась, меняя базовые характеристики и привычное понимание вещей. Огонь вспыхнул в кончиках пальцев и в камине, мигнули бра на стенах, бумаги на столе сдуло будто