Между строк - Ирина Фуллер

— Что ты хочешь сказать?

Она понимала, что вопрос вышел глупый: Егор довольно откровенно и прямо говорил именно то, что хотел. Однако мысли в ее голове ворочались медленно и неохотно.

— Я хочу сказать, что теперь, когда я здесь, буду бороться за тебя. Я потратил десять лет своей жизни, и не потрачу больше ни дня без того, чтобы приближаться к мечте.

— К мечте?

— Я мечтаю быть с тобой. Жениться на тебе. Прожить жизнь вместе.

Это было слишком много — гораздо больше, чем Констанция могла осознать и обработать в тот момент.

— Прости, я… — что можно ответить на такое признание?

На признание от человека, который практически восстал из мертвых.

От человека, которого она лично не сумела освободить раньше: если бы ее эмоций хватило еще на первой главе, перед ними был бы молодой Егор, практически тот самый, что пропал четыре года назад. Так ведь?

Вот теперь у нее разболелась голова.

— Я не требую ответа, — мягче сказал Егор, сжимая ее пальцы. — Просто хочу, чтобы ты знала все это. Я не собираюсь больше стоять в стороне и молча смотреть.

К ним подошли коллеги.

— Сообщницу Валеры не обнаружили, — сообщил Илья.

— А книги из хранилища? Ловцы? — тут же спросила Констанция.

Да, чтобы думать об этом, силы у нее были!

— Исчезли, — он поглядел на Егора и представился.

Они пожали руки.

— Арт уже ввел меня в курс дела по вашему вопросу.

— Егору нужно где-то остановиться, — добавила Констанция, словно боясь, что в противном случае придется пригласить друга к себе.

От того, что это казалось ей бременем, в груди заворочалось чувство вины.

— Поедем в Библиотеку, — решительно произнес Илья. — Обсудим дальнейшие действия, и я передам ключ от служебной квартиры. Констанция, ты домой. Мила — тоже.

С этими словами Илья практически уволок Егора прочь. Тот успел только подарить Констанции поцелуй в щеку и обещание скоро увидеться.

— Что это вообще за тип? — спросила Мила, которая, кажется, давно держала в себе этот вопрос.

— Егор, наш бывший коллега, — глядя тому в спину с явным неодобрением, ответил Кинг.

Мила издала невнятный звук, а затем заметила, обращаясь к Артуру:

— Хорошо, что ты предложил Илье забрать его в Библиотеку. Не нравится он мне.

— Он — мой друг, и ему пришлось несладко в последнее время, — тут же вступилась Констанция, отчего-то чувствуя необходимость как-то оправдать Егора.

И не только в глазах Милы.

Откуда это взялось, она не знала.

— О… ну простите… Очень по-дружески, уводить девушку от друзей и коллег после всего, что она пережила.

— Мы не виделись десять лет. То есть, четыре года.

Констанция прикрыла глаза, и Артур мгновенно оказался рядом.

— Давайте отложим разговоры. Вам всем нужно отдохнуть. Где Аврелий?

Мила вздохнула.

— Минуту назад он допрашивал Валеру.

— Допрашивал Валеру? — удивилась Констанция, в то же время думая о том, как крепко ее держал Кинг, и как приятно было физически ощущать его поддержку.

— Да, — Мила закатила глаза, а затем изобразила картавую речь — «Что ты чувствуешь теперь?», «Как ощущается поражение после того, как в твоих руках было столько власти?» «Планируешь выдать начальницу или будешь предан ей до конца?». Ждите интервью больного книжника в ежемесячном библиотечном дайджесте «Прочитай или сдохни».

Это вызвало улыбку и у Констанции, и у Кинга.

Движение вокруг продолжалось, хотя сцена стала менее динамичной: часть машин уехала, людей стало меньше, и те бегали не так суетливо и деловито.

Вот из спортзала вывели Валеру.

Странно, но Констанция не ощущала желания подойти к нему, сказать что-то насмешливое, плюнуть в лицо. Не тянуло почувствовать свое превосходство над ним. Не хотелось испытать триумф. Победа не казалась достойной празднования.

— Не хочешь дать ему по яйцам? — предложила Мила, но тоже без задора.

— Не хочу видеть его, — Констанция отвернулась от жалкого зрелища, которое представлял сейчас Валера.

Все, что он вызывал — омерзение и желание забыть случившееся как можно скорее. Разумеется, не стоило на это и надеяться: уже завтра придется во всех подробностях описать, что произошло. Но хотя бы на этот вечер она могла позволить себе оставить прошлое в прошлом.

От группы, что сопровождала арестованного, отделился один кудрявый и воодушевленный писатель.

— Девчонки, вы мои героини! — заявил он громко, подлетая к ним. — Конс, я физически ощущал, как тяжело тебе было молчать и не говорить ничего язвительного. Только боялась за всех нас, поэтому держалась. Ну а этот трюк с падением в конце!

Кинг отступил, дав Аврелию возможность сжать Констанцию в объятиях, что она приняла, даже похлопав его по спине. От стажера пахло чем-то диким, ягодным, родным.

— Ты тоже держался очень смело и уверенно, — сказала она негромко. — Я чувствовала крепкое, партнерское плечо рядом. И отлично среагировал, когда я «подвернула ногу».

— Команда! — Аврелий поднял ладонь, предлагая всем по-очереди дать ему пять.

Получив три вялых хлопка, он спросил, какие у них теперь были планы. Кинг заявил, что намеревался доставить Констанцию домой на такси и предложил Аврелию подвезти Милу. Тот с радостью согласился, попросив дать ему пару минут, «очистить кресло от задницы Валерия», что бы это ни значило. Пока стажер ковырялся на пассажирских сидениях, Констанция приблизилась к Миле и прошептала:

— Все складывается не так уж плохо?

— В каком смысле?

— После такого эмоционального вечера, думаю…

Констанция бросила многозначительный взгляд в сторону стажера, но Мила лишь вопросительно подняла бровь.

— Я знаю про вас с Аврелием.

— Что знаешь?

— Нелидов рассказал, что Валера доложил ему о, кхм, романе стажера и охотницы.

Мила несколько долгих секунд глядела на нее, потом сказала:

— Во-первых, какой еще Нелидов? Во-вторых, если у стажера что-то было с какой-то охотницей, то это точно была не я.

С этими словами она оставила Констанцию и села на переднее сиденье машины Аврелия. Он со счастливой улыбкой попрощался с Констанцией и Кингом, и скоро его автомобиль выехал на улицу Салова.

Почти сразу подъехало такси.

Оба сели сзади, Артур попросил Констанцию пересказать события дня.

— Если ты чувствуешь силы, — добавил он, и она ощутила, как его пальцы переплетаются с ее.

Всю дорогу они так