Искушающий яд - Рина Кент

Дождь прекращается.

Нет, он все еще идет.

Но на меня капли больше не попадают, потому что кто-то рядом со мной накрыл меня зонтом. Сначала я думал, что это Хейз, по затем раздается голос отца.

— Тебе стоит зайти в дом.

Я с трудом сглатываю, боль в груди удваивается и утраивается, но я все равно выдавливаю из себя улыбку.

Он выглядит таким собранным в своем бежевом костюме-тройке, с аккуратно причесанными волосами и безмятежным лицом. Ох, как бы мне хотелось унаследовать его холодность. Жить было бы куда проще.

— Наконец-то решил меня наказать?

— Ты вытворяешь эти выходки, чтобы я тебя наказывал? — он косится на меня. — Я думал, это чтобы привлечь мое внимание.

Я поджимаю губы, и он протяжно выдыхает.

— Что ж, я здесь, Престон. Чего ты хочешь?

— Нового врача.

— Нового врача?

Капля дождя падает с моих волос на щеку, стекая к самому рту.

— Ага, предыдущая оказалась бесполезной, осуждающей мошенницей. Я думал, ты лучше проверяешь людей, прежде чем нанимать мне психотерапевта.

— Доктор Фенвик не мошенник, — он поворачивается ко мне, наклоняя зонт в мою сторону, и дождь заливает плечо его пиджака.

— Не он. Я говорю оней.

— О какой «ней»?

— У меня только одна «она», пап. Какого черта?

— Нет, с доктором Фенвиком работает несколько женщин-врачей. Кто-то из них осуждал тебя?

— Ага. Нужно, чтобы ее уволили или типа припугнули немного, — я ухмыляюсь. — В стиле «Венкора».

— Мне нужно имя.

— Доктор Дюре.

Мой отец замирает, его тело становится настолько невероятно неподвижным, что меня, блять, передергивает от этой жуткой картины. Когда он начинает говорить, его голос звучит твердо, но с едва уловимой дрожью.

— Когда ты в последний раз… кхм, виделся с ней?

— Сегодня вечером.

— А впервые ты встретил ее… где именно?

— В кабинете доктора Фенвика, потом у нее дома, уже забыл?

— У нее дома?

— Ну да, за городом. Ты даже Ленина иногда туда присылаешь забрать меня. У тебя что, старческий маразм начался раньше времени или как?

— Ленина, — безэмоционально повторяет он.

— Да, Ленина, — огрызаюсь я. — И где его в последнее время носит? Это правда, что ты больше меня не наказываешь, потому что планируешь от меня отказаться?

— Это Ленин сказал?

Я прикусываю уголок губы и пожимаю плечами. Что ж, возможно, из-за этого у Ленина будут неприятности — но меня это вообще мало волнует.

— Послушай, Престон, — он хватает меня за плечо, впиваясь пальцами. — Я быникогда от тебя не отказался.

— Даже если я сжег твою машину?

— Даже если ты сожжешь целый гараж таких машин.

— Это слишком геморройно — оно того не стоит.

Губы отца дергаются в улыбке, а я просто пялюсь на него. Кажется… прошла целая вечность с тех пор, как я видел его улыбку.

Ого. Тот самый Лоренс Армстронг умеет улыбаться? Кто-нибудь, позвоните производителю роботов, пусть проверят, не сбоит ли у него система.

— Престон?

— А?

— Давай завтра утром сходим к доктору Фенвику вместе.

— Не могу, да и не особо мне нравится этот старик, — может, попросить отца припугнуть доктора Дюре, чтобы она вернулась? Почти уверен, что у нее есть какая-то родня где-то в Европе. Отец может их разыскать и использовать в качестве рычага давления на нее.

— Почему? — спрашивает он.

— Иду на пикник. Точнее, сам себя приглашаю на пикник с девчонками Кейна и Джуда. Они вообще не из нашего мира, и я бы с радостью избавился от Дестини, если это возможно, но ее сестра, сводная сестра или кто она там, этого точно не оценит, а она мне нравится. Не Дестини, а ее сестра, Ви. Мне кажется, рядом с ней Джуд становится лучше, но он слишком слеп, чтобы это заметить. А еще она кажется мне какой-то слишком знакомой — если ты ее встретишь, наверное, почувствуешь то же самое, — я прикусываю уголок губы, потому что начал нести какую-то чушь. — Да, так что я занят.

— И когда ты освободишься? Тогда и пойдем.

— Это обязательно?

— Да.

— Прям свободу выбора даешь своему ребенку, пап. Потрясающая работа.

— Престон, — он сжимает мое плечо. — Я хочу, чтобы ты знал… я никогда не хотел этого делать, но, оглядываясь назад, понимаю, что это было неизбежно.

— Делать… что?

— Прости меня, — он в последний раз сильнее сжимает мое плечо, затем вкладывает зонт в мою руку и уходит под дождем.

Правда, всего на пару шагов, потому что к нему выбегает Хейз с другим зонтом.

А меня трясет.

Отец сказал мне «прости меня» всего один раз в жизни — в тот день, когда я узнал, что моя мама мертва.

Я никогда не хотел этого делать.

Слеза скатывается по моей щеке, потому что я знаю, просто знаю, что произойдет завтра у доктора Фенвика.

То, что постоянно ему рекомендуют врачи. Единственное, против чего отец всегда яростно шел, но теперь ему стало настолько плевать, что он больше не сопротивляется.

Потому что отец тоже меня бросил.

Как мама. Как доктор Дюре.

Как Маркус.

Он наконец-то согласен упечь меня в психушку.

Глава 32

Престон

КЕЙН

Это правда, что ты сжег машину своего отца прошлой ночью, Прес?

Я

Возможно.

ДЖУД

Что произошло?

Я

Проблемы с папашей, как всегда. И надо же, ты реально живой, Здоровяк? Я думал, ты занят бесконечным нытьем после того, как мы просрали последнюю игру из-за тебя.

ДЖУД

Не съезжай с темы. В последнее время ты сам не свой.

Я

Ты тоже сам не свой, но что-то я не ною по этому поводу.

КЕЙН

Тебе нужно выпустить пар, Прес? Могу кое-что устроить.

Я

Не-а. Не хочу марать свои ухоженные ручки.

ДЖУД

Отказываешься от охоты? Серьезно, что за херня происходит?

Я

Я думал, вам, сучкам, не нравится, когда я устраиваю кровавые бойни. А теперь вы злитесь, что я делаю то, что вы хотите? Мудаки, ДА ЕЩЕ И нерешительные? Определитесь уже со своими проблемами.

КЕЙН

На тебя это просто не похоже.

ДЖУД

Я не злюсь, Прес. Просто переживаю за тебя.

Я

Щас блевану. Больше никогда не говори эту сопливую херню, Здоровяк. У меня от нее такие рвотные позывы пошли, что придется таблетосом закинуться. В любом случае, я в полном порядке. Увидимся позже.

Вранье.

Я вообщене в порядке.

И, скорее всего, позже с ними сегодня не увижусь. В принципе, я мог бы встретиться с ними до моего приключения в дурку, но тогда они что-то точно заподозрят. Джуд попытается подраться с моим отцом, чтобы