Охотясь на злодея - Рина Кент

Я тянусь к тумбочке и даю ему стакан воды, потому что в горле у него наверняка пересохло. Он просто продолжает смотреть на меня так, словно я призрак, поэтому я подношу стакан к его губам.

— Тебе нужно выпить немного воды.

Он машинально выпивает всю воду.

Капля стекает по уголку его губ, и я вытираю ее, мой большой палец задерживается на его коже дольше, чем нужно.

Блять, я скучал по нему. Скучал по прикосновениям к нему. По тому, чтобы просто быть с ним.

Не могу поверить, что чуть не потерял его.

Юлиан отстраняется, от чего я убираю руку, а в груди у меня начинает ныть. Это первый раз, когда он когда-либо отшатнулся от моего прикосновения.

И это ранит сильнее, чем я готов признать.

Делая вид, что он только что не разрезал меня пополам, я сажусь рядом с ним на край кровати, крепко сжимая пустой стакан, и хладнокровно говорю:

— Как ты себя чувствуешь?

— Где я? — спрашивает он, его голос грубый и более хриплый, чем обычно, пока он смотрит в окно.

Сейчас ночь, поэтому сквозь большие окна в стиле барокко видны лишь несколько садовых фонарей – определенно результат утонченного вкуса дяди Тоши, так как дядя Макс живет с ним здесь просто за компанию.

— В России, — говорю я.

— В России?

— В Усть-Коксе, если точнее. В загородном поместье моих дядей.

— Почему?

— Что почему?

— Почему ты привез меня в Россию?

— Потому что так безопаснее, — говорю я как само собой разумеющееся.

— Мне нужно вернуться, — он начинает вставать, слегка постанывая.

— Ты никуда не поедешь, пока тебе не станет лучше, Юлиан, — я толкаю его обратно, твердо, но несильно. — Ты, наверное, еле дышишь, не говоря уже о том, чтобы двигаться.

Он тяжело дышит, подтверждая мои слова, гримаса искажает его красивые черты лица, когда на висках выступают бисеринки пота.

— Ты не понимаешь. Мне нужно вернуться к Але. Когда нет меня, он причиняет боль ей…

— Она с Сайрусом, — говорю я, продолжая удерживать его, чтобы он не наделал глупостей. — Сайрус забрал ее с собой перед тем, как я тебя спас, чтобы Ярослав не смог использовать ее против тебя. Она в безопасности, можешь позвонить ей или Сайрусу и сам убедиться в этом. Но лучше позже, чтобы ты мог нормально разговаривать.

Его плечи расслабляются, но дыхание все еще слишком прерывистое, вероятно, из-за боли. Поэтому я подаю ему одну таблетку обезболивающего и помогаю выпить еще один стакан воды.

На этот раз он сам берет стакан из моей руки и самостоятельно его выпивает.

Проклятье. Эти его мелкие проявления отвержения вскрывают меня по одному порезу за раз.

Смерть от тысячи порезов.

— Ты спас меня? — спрашивает он, своеобразно наблюдая за мной.

Я ставлю стакан на столик.

— А не мог?

— Мог, просто не уверен, зачем тебе было это делать, — он небрежно пожимает плечом, затем кашляет и морщится.

— Что значит, зачем мне было это делать? Конечно, я бы спас тебя, Юлиан. Думаешь, я бы сидел сложа руки и смотрел, как твой дерьмовый папаша избивает тебя до смерти?

— Да, потому что ты никогда с головой не погружался в эти отношения, поэтому я удивлен, что ты пошел на такие меры, вот и все.

Мое сердце замирает. Блять. Ему все еще больно после нашей последней встречи.

А, может, эту боль он испытывает уже давно.

— Юлиан…

— Я все равно хочу вернуться и быть с Алей и Саем.

— Я сказал, ты никуда не поедешь, пока тебе не станет лучше.

Он приподнимает бровь.

— Хочешь сказать, что ты типа меня похитил что ли?

— Называй это как хочешь.

Он выдыхает, затем стонет и закрывает глаза. Тот факт, что ему настолько больно, а я никак не могу облегчить эту боль, заставляет меня чувствовать себя бесполезным.

Мне кажется, что я даже прикоснуться к нему не могу из страха, что он снова отстранится. Не думаю, что смог бы вынести это еще раз.

Глаза Юлиана встречаются с моими, и в них нет ни капли цвета, словно он просто… сдался.

— Дай мне уйти. Я принесу только проблемы тебе и твоим дядям.

— Нет.

— Вон…

— Юлиан, — передразниваю я его, и он лишь кряхтит, но не уверен, от разочарования или от боли.

— Папа меня не отпустит, — мягко шепчет он, проводя рукой по лицу, затем морщится и опускает ее. — В конце концов он меня найдет. Он может избить меня до полусмерти и подвести к могиле, но он меня не убьет. Он потратил слишком много времени, денег и энергии на то, чтобы сделать меня своим наследником, и если сдастся сейчас, значит признает свое поражение, а это в его случае просто невозможно. Поэтому… просто отпусти меня, не втягивай в это себя и твою семью еще больше.

— Отпустить куда? К отцу, который снова изобьет тебя до полусмерти? — мой голос слегка повышается. — Я этого не позволю, Юлиан, ты меня слышишь? Ну и что, если он тебя найдет? Он никогда не сможет найти это место, его нет на карте. А даже если он каким-то образом сможет его обнаружить, я убью его прежде, чем он снова к тебе прикоснется.

Его губы приоткрываются, пока он не моргая смотрит на меня, а затем поджимает губы.

— Если ты убьешь его, ты начнешь войну между Чикаго и Нью-Йорком. Не делай этого.

— Никакой войны не будет, если ты станешь фактическим лидером, — я улыбаюсь. — Решение будет за тобой.

— Они не настолько меня уважают. И не уверен, что вообще этого хочу. По крайней мере, на данном этапе.

Он долго молча наблюдает за мной. Это сбивает с толку.

— Что?

— Ты сказал, что мы – это временно и что на долго нас все равно бы не хватило, поэтому зачем… — он сглатывает, затем выпускает тяжелый вздох. — Идти на все эти трудности, чтобы спасти меня и привезти сюда?

— Потому что я тебе соврал, — я беру его руку в свою. — Как врал и себе. Ты никогда не был для меня временным.

Его рука дергается, и я крепче ее сжимаю, боясь, что он захочет