Сезон продаж магических растений - Валентина Ильинична Елисеева

артефакторики. Кэсси не вдавалась в подробности, для чего его используют артефакторы, но леди Левитт должна была знать оба названия растения — и научное (написанное на карточке), и общепринятое.

Леди Левитт внимательно уставилась на кактус, и Кэсси продолжила:

— Увы, мои таланты ограничены торговлей и уходом за привередливой магической флорой, а, скажем, шпионские игры — определённо не моё. Боевые искусства — тоже, приходится полагаться на безупречность работы службы имперской безопасности, защищающей мирных обывателей.

— СИБу удалось навести порядок в стране, случаи разбоев в последний век единичные, — поддержала леди Левитт, задумчиво прошлась вдоль полок с комнатными растениями и будто невзначай погладила мясистые округлые листья лекарственного цветка, название которого «уссима кулеш» с диалекта северных равнин переводилось как «чужие уши».

— Да-да! — подхватила Кэсси, усиленно кивая на вопросительный взгляд собеседницы. — Вы совершенно правы!

Как удобно общаться с человеком, знающим ботанику!

Леди Левитт отвернулась от декоративных и лекарственных растений и с нарочитой озабоченностью продолжила диалог о криминальной обстановке в империи:

— Зато мошенники плодятся день ото дня, а их не вычислишь столь же легко, как разбойников, особенно, если пойманные за руку молчат. Молчат, и невозможно догадаться, какие глобальные аферы они замыслили и что у них на уме. — Мать Мара подступила к прилавку, за которым хозяйка лавки чересчур обильно опрыскивала зельем несчастный кактус, и с напряжением в голосе спросила: — Всё очень плохо?

Однако, она ошиблась, полагая, что матушка Мара не подозревает о происходящем с сыном!

— С мошенниками? — нервно облизнула губы Кэсси. Она не сомневалась, о каком «молчаливом мошеннике» спрашивают, и ясно видела, что леди Левитт понимает, что её завуалированные речи с полуслова расшифровывают. В горло вернулся горячий комок и вновь разболелась голова, утихшая после бессонной ночи лишь к утру и после драконьей дозы эликсира. Родители Мара заметили, что сын скрывает от них опасные тайны, но не питали надежд разговорить его. Кэсси вполне понимала их затруднения: если бы не случай, она бы тоже до сих пор не ведала, что творится с невыносимым брюнетом. — Да, с мошенниками всё очень-очень плохо, — выдавила она, еле сдерживая рыдания. Откуда берётся в глазах влага в таком диком количестве, прям как в плакун-траве? Она была уверена, что все слёзы вылились ещё до рассвета!

Статная, яркая, прекрасно выглядящая леди Левитт будто враз постарела на десяток лет. Она уставилась неподвижным взглядом в одну точку и вздрогнула, когда ноги её коснулся особо бесстрашный огнецвет, в рекламных целях свободно гуляющий по лавке. С видимым усилием взяв себя в руки, матушка Мара ослепительно улыбнулась, кокетливо поправила локоны светлых волос и сказала:

— Уверена, вас-то ни один пройдоха вокруг пальца не обведёт. К слову, я зачем пришла: мне требуются самые свежие бутоны дьявольских силков для одного артефакта, а эти опасные лианы в лавки не завозят. Цветы же имеют обыкновение быстро увядать после срезания, поэтому будьте добры, как только они окажутся у вас в руках, сразу сообщите мне, и я прилечу за товаром. Вот письмо, зачарованное отыскать меня где угодно и сообщить о вашем местонахождении. Можете отправить ко мне вестник хоть из дикого леса — мы с мужем не слабые маги и управимся с любыми силками, явившись вам на помощь.

— Спасибо, — выдохнула Кэсси, пряча письмо во внутренний карман. — Я извещу вас… если что.

Она не намеревалась подставлять родителей Мара под допрос дознавателей, но они имели право хотя бы попрощаться с умирающим сыном. Кэсси не была уверена, что сама сумеет оказаться рядом с ним в последний момент, но точно знала, что всеми силами постарается этот момент отодвинуть. Чёртов брюнет взвоет от растительной медицины! Она ещё не все снадобья на нём опробовала!

Над столицей растекался маревом зной, особенно тяжёлый из-за того, что к нему не успели привыкнуть в начале лета. День катился к полудню, и поток посетителей в лавке прервался до послеобеденного времени. После ухода леди Левитт исчезли из лавки и «тени»: огнецветы перестали огибать отдельные уголки, а Кока переключился на игру с солнечными зайчиками, пытаясь поймать их. О том, что его глянцевая листва и является источником ярких световых пятен на стенах, лиана по-прежнему не догадывалась.

Кэсси из всех закромов вытащила редкие виды флоры, ещё не участвовавшие в эксперименте с невыносимым брюнетом, и углубилась в принесённую из академической библиотеки энциклопедию лекарственных растений. Большим плюсом энциклопедии в сравнении с учебниками были прилагающиеся к статьям примеры рецептов, в которые входило описываемое растение. К сожалению, рецепты расписывались не везде — как раз для того, чтобы профаны-любители от медицины не вздумали варганить на кухне потенциально опасные снадобья. Из лекарственной ромашки смертельный яд сотворить практически невозможно, а из адренацеи — запросто, чуточку усилив природные особенности её смолы.

Через пару часов Кэсси присела пообедать прямо за конторкой, чтобы не пропустить случайного жароустойчивого клиента, и вдруг почувствовала боль и ярость, излучаемые кем-то снаружи.

Боль усилилась, как если бы стала исходить от нескольких объектов сразу, и дополнилась настороженностью всех растений в лавке, почувствовавших, что за стеной дома завязалась какая-то драка. Чередование чувств азарта боя, злости на врага, ожесточения от болезненных ударов и удовлетворения от удачной атаки по противнику наглядно нарисовали перед Кэсси картину схватки её непоседливых питомцев. Она ощущала все противоборствующие стороны, значит, разумные существа в бой не встревали. Похоже, кому-то крепко напекло листву первым жарким солнышком!

Выронив ложку и схватив рабочий рюкзак, Кэсси понеслась к чёрному ходу, вытаскивая распылитель парализующего порошка, позволяющего быстро обработать большую площадь зелёных насаждений, в отличие от зелья, разбрызгиваемого прицельно. В таком маленьком питомнике, как у неё, обычно не сажают несколько агрессивных видов флоры одновременно, но у неё не было других вариантов.

Подросшие драконовидные пульсары («Погодите, вы у меня посидите на диете!») раздулись в размерах и сумели дотянуться до древесных дикобразов. Вероятно, тем близкое соседство не пришлось по душе, а пульсарам не понравился негостеприимный приём, — как бы то ни было, в сваре участвовали все представители двух видов. Примечательно, что пульсары на удары шипастых лап отвечали дикобразам такими же колкими ударами, не пуская в ход огонь. Всё-таки растения — не животные и не люди, в честной дуэли они не пользуются преимуществом перед соперником. Кроме того, если спалить подчистую противников, то потом подраться